офицеров он извлек из кармана красную книжечку и положил ее перед майором. Тот взял ее, раскрыл и пробежал глазами.

— Гм, и вправду доступ на управление легковушками. Что, есть своя машина?

— Пока что нет, но в редакции многотиражки я неоднократно подменял водителя, который то уволился, то заболеет. Возил материалы в типографию. И это в Минске с его движением, а тут деревенская дорога. Справлюсь.

Здесь Сергей слегка приврал: типография у многотиражки была собственная, возить туда материалы не было нужды. Своей машины у редакции тоже не имелось. Но офицеры этого не знают. А дядя Жора в голове настойчиво советовал соглашаться на службу в МОГе. Да и Сергей прекрасно понимал, что это лучше, чем торчать на вышке у забора. Автомобиль же он водил уверенно. Инструктор в школе говорил, что он прекрасно чувствует машину и дорогу.

— Сойдет, — кивнул Самойлов. — Вот и водителя искать не нужно, а то их вечно не хватает. Олег Степанович, готовьте приказ по батальону.

— Придется от руки писать, — вздохнул начальник штаба батальона. — Машинка пишущая есть, только печатать некому — из призванных военнослужащих никто такими навыками не обладает. Искали — не нашли.

— Я напечатаю, — сказал Сергей.

— Вправду умеешь?[1] — начальник штаба удивился.

— Так я же журналист, — Сергей пожал плечами. — Там ничего нет сложного: клавиатура, вал, регистры. Правда, печатаю не слишком быстро в отличие от профессиональной машинистки, но на приличном уровне.

— Ты просто сборище талантов! — майор развел руками. — Я даже опасаюсь спрашивать, что ты еще умеешь, пограничник?

— Играю на баяне, пою, танцую, соблазняю девушек, — сказал Сергей. — Такие таланты пригодятся?

Офицеры засмеялись.

— Геннадий Николаевич, у меня есть предложение, — заговорил до этого молчавший подполковник Заяц. — К нам в батальон призвали двух милицейских оперов. С ними неловко получилось: оба лейтенанты, но в батальоне числятся рядовыми.

— Что так бывает? — спросил Сергей.

— Да сплошь и рядом! — махнул рукой майор. — Милиция не входит в состав вооруженных сил в отличие от внутренних войск, поэтому звания у них специальные. Теоретически даже милицейский полковник по воинским учетам может проходить как рядовой запаса.

— Короче, мы решили исправить это обстоятельство, — продолжил Заяц, — и ходатайствовать о присвоении операм общеармейских офицерских званий. Толковые ребята, командиры из них получатся хорошие. Теоретически препятствий нет: оба имеют высшее образование. Предлагаю включить в ходатайство вдобавок и Скворцова. Он тоже с высшим образованием, воевал в Афганистане, имеет орден.

«Подлизывается, — хмыкнул дядя Жора в голове Сергея. — Узнал, что ты корреспондент, и испугался. Но предлагает дело».

— Я завизирую ходатайство, — кивнул Самойлов. — Скворцов достоин. Но учтите, что скоро не получится. Первое офицерское звание присваивает министр обороны, а у него забот хватает и без нас. Штаб внутренних войск бумага пройдет быстро — там наша ситуация в приоритете, но в министерстве обороны… Понадобится месяц — и это в лучшем случае.

— Пусть месяц, — согласился Заяц. — Зато у нас будут толковые офицеры.

— Занимайтесь, — кивнул Самойлов, — а я пойду — мне надо подготовить инструкцию для МОГов. Еще, Иван Михайлович, проследите, чтобы Рабецкий не вздумал назначать членов мобильных групп в наряды, а то он может, — крутнул он головой. — Бывают же такие…

— Сделаю, — заверил Заяц.

Когда майор ушел, Сергей сел за машинку — электромеханическую «Ятрань». Подполковник Кончиц давал ему написанные от руки бумаги, Сергей их печатал на листах. Приказ о формировании мобильной группы, ее состав, два представления на присвоение офицерских званий.

— Свое сам сочинишь, — сказал начальник штаба. — По образцу вот этих. Не забудь про орден и как уничтожил воронов. Не стесняйся: чем красивее напишешь, тем больше вероятность, что получишь лейтенанта.

Сергей и сочинил — ведь журналист, умеет. В его интерпретации за заслуги перед Родиной ему светил чин капитана, если не майора. Даже было неловко снизу написать: «представлен к званию лейтенанта».

— Хорошо печатаешь, — заметил Кончиц, просмотрев готовые бумаги. — Красиво, грамотно. Будешь писарем при штабе.

— Так я же член мобильной группы!

— В свободное от службы время, — сказал невозмутимо подполковник.

Сергей вздохнул: он вспомнил эпизод из фильма «Свадьба в Малиновке», где Яшка-наводчик в исполнении актера Пуговкина заявляет, что он начальник гарнизона, а Нечипор (Евгений Лебедев) ехидно добавляет: «И писарчук по совместительству…»

Когда он возвратился в кубрик, солдаты поднимались на обед. Поспать не удалось, но Сергей не стал расстраиваться. Переживет. Отозвав приятелей в сторонку, он сообщил им новость.

— Зачем нам эта лабуда? — поморщился Фанфурик. — Куда-то ездить…

— Да ты, похоже, не проснулся, — хмыкнул Степан. — Соображай, дубина! Свободный выезд за пределы части без офицера и в деревни, где людей не отселили. А там есть магазины.

— Так водки нам не продадут, — вздохнул Фанфурик. — Она здесь по талонам, а у нас их нету.

— Про водку ты забудь, — нахмурился Кимстач. — Унюхают — и загремишь из МОГа. Пасти нас будут жестко, тот же Рабецкий. Он вам с Сергеем этих тварей до смерти будет вспоминать — вы его физиономией в говно макнули, а он злопамятный, сука. Да и Самойлов с Зайцем не отстанут. Что, кроме водки, нечего купить? Но это, к слову. Спать будешь здесь на простынях, а не в землянке на топчане. И главное. Ты же хотел на тварях заработать? К забору они выйдут или нет, а тут тебе под мушку подведут — приезжайте и застрелите ради бога! Сообразил?

— Понял, — Валера поднял руки.

— То-то, — сказал Степан. — Серега — молодец, нашел для нас халтурку. Нам будут все завидовать, увидишь. Ладно, пошли жрать. В меню сегодня щи с тушенкой, на второе каша с тушенкой, и компот с… Вот чувствую, что этот тушняк нам скоро в горле комом встанет.

После обеда их нашел Самойлов. Завел приятелей в учительскую, где занялся инструктажем. Попросил всех подойти к столу к разложенной там карте.

— Выезжать будете по вызовам, — сказал солдатам. — Пока что нет возможности организовать сплошное патрулирование — сил недостаточно. Население из не отселенных деревень предупреждено, что, если заметят тварей, звонить нам в школу. В каждой деревне есть телефон, если не в сельсовете, то у кого-то в доме. Люди об этом