которые кажутся неестественно алыми в этом тусклом свете.  

Я еще раз оборачиваюсь, преследователя не видно, наверно, мужчины, как и обещали, задержали его. Я не медлю, захожу в заведение.

Заведение встречает меня теплом, табачным дымом и запахом дешёвых духов. Доносится приглушенная музыка, одна девушка играет на рояле в углу. Лампы под потолком прикрыты абажурами из красной ткани, и свет разливается по комнате кровавым отливом. Не верится, что я здесь. В месте, куда приличные женщины не заходят даже днём, а ночью — тем более. Ещё неделю назад я бы покраснела от одной мысли, что переступлю этот порог.  Но какой у меня был выбор?!

Я делаю ещё шаг, вглядываясь в полумрак, пытаясь понять, куда идти, к кому обратиться.

— По поводу работы? — голос звучит внезапно, прямо передо мной.

Я вздрагиваю. Передо мной вырастает фигура — высокий, плечистый мужчина с широкими плечами и тяжёлым взглядом. Он одет в чёрную рубашку с расстёгнутым воротом, обнажающим мощную шею, и тёмные брюки. Его руки скрещены на груди, и он смотрит на меня сверху вниз — оценивающе, спокойно, почти безразлично.

— Что-то не похоже, — добавляет он, окидывая меня медленным взглядом.

— Да, — говорю уверенно. Голос почти не дрожит. — Мне нужно поговорить с хозяйкой. Это срочно.

Он молчит несколько секунд, изучая меня. 

— Пойдём, — кивает он куда-то в сторону лестницы, — Она наверху. Но предупреждаю: если ты из Управления или от прессы — вылетишь отсюда быстрее, чем вошла.

— Я не из Управления, — говорю тихо. — Я просто…

Замолкаю, не знаю, что сказать.

Мы поднимаемся на второй этаж. Останавливаемся у двери, обитой красным бархатом.

— Жди здесь, — бросает мужчина и исчезает внутри.

Я остаюсь одна в полумраке. Прижимаюсь спиной к холодной стене, зажмуриваюсь, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Заходи, — слышится женский голос. 

Комната хозяйки оказывается просторной, даже уютной, не похожей на то, что я ожидала увидеть. Тяжёлые портьеры на окнах, пушистый ковёр на полу, старинный письменный стол, заваленный бумагами. На стенах картины, в углу камин. Здесь пахнет дорогим табаком и сушёными травами. И женщина, сидящая в кресле, вполне соответствует этой обстановке — немолодая, но ухоженная, в тёмно-бордовом платье, с белоснежными аккуратно уложенных волосах и тяжёлым взглядом, который, кажется, видит насквозь. 

— Что привело тебя сюда? Явно не работа.

— С чего вы решили?

— Да от тебя правильностью за версту несёт, — усмехается она, поправляя кружево на вороте, — Такие, как ты, не приходят сюда по доброй воле. Ты мужика-то голого видела? — усмехается она.

Её вопрос звучит так буднично, так обыденно, что я на секунду теряю дар речи. В другое время я бы покраснела, опустила глаза, пробормотала что-то невнятное. Но сейчас мне не до стыда.

— Видела, — отвечаю, глядя прямо на неё, — Не на что там смотреть.

Хозяйка замирает, а потом разражается искренним смехом.

— Значит, не там смотрела, — качает она головой, вытирая выступившие слёзы, — Ладно, девочка. Кто ты? И что здесь забыла? Времени у меня мало, гостей много. Говори коротко и по делу.

— Мне нужно было скрыться и переждать, — говорю правду, — У меня есть деньги. Я заплачу. Можно?

— От кого скрываешься? — переспрашивает она, — Нам проблемы не нужны. Я не собираюсь рисковать своим заведением ради какой-то беглянки. Стой-ка… — она вдруг замирает, всматриваясь в моё лицо, — Кого-то ты мне напоминаешь.

Её взгляд падает на стол, где среди бумаг лежит свежая газета. Я прослеживаю за ним и вижу знакомую физиономию — Филипп Уоррен собственной персоной, в парадном мундире и той самой идеальной улыбкой, которая теперь вызывает у меня тошноту. Крупный заголовок: «Скандальная отмена свадьбы. Невеста главы Тайной канцелярии сбежала из-под венца!»

Хозяйка поднимает газету, переводит взгляд с фотографии на меня и обратно. Её усмешка становится шире.

— А вот же ты, — говорит она, откладывая газету. — Та самая скандальная невеста. Не ожидала увидеть тебя здесь, в моём скромном заведении. И что же, твой жених оказался не таким идеальным, как писали газеты?

Что тут скажешь, она права.

Женщина молчит несколько секунд, разглядывая меня. Потом кивает, будто подтверждая какую-то свою мысль.

— Тебе повезло, что ты заглянула к нам, а не в заведение на соседней улице, — отчего-то смеётся она.

Я не понимаю, что здесь смешного.

— Почему? — спрашиваю осторожно.

— Потому что его держит твой ненаглядный женишок. Вся недвижимость в этом квартале принадлежит ему. Через подставных лиц, конечно, но я-то знаю. Я здесь давно, девочка. И уши у меня длинные.

У Филиппа свой бордель? Я не удивлена — нет, после всего, что я узнала, меня уже ничем не удивить. Но осознание того, что он контролирует даже такие места, вызывает новую волну отвращения.

— Сама раскрыла глаза, аль кто помог?

— Сама… Так вы мне поможете?

— Деньги вперёд, — отрезает хозяйка, — Здесь не благотворительность. Не приют для благородных девиц, сбежавших от женихов. 

Я киваю, чувствуя, как внутри поднимается облегчение. Хотя бы не выгоняют.

— Сколько нужно? — спрашиваю, уже доставая кошелёк.

— А сколько не жалко за свою свободу? — она усмехается, наблюдая за мной. — Цену называй сама. Но помни, защита стоит дорого.

Я протягиваю ей увесистый мешочек с золотыми, — это треть суммы, что взяла с собой. 

— У меня будет ещё одна просьба…

Женщина удивленно поднимает брови, ее лицо становится жесче. Знаю, что наглею. Но что делать.

— Вы можете кого-нибудь послать за Дамианом Морте? Мне нужно с ним поговорить.

— А что за ним посылать? Похоже, у тебя сегодня удачная ночь, — расплывается она в улыбке, – Он в соседней комнате. Хорошо проводит время.

В этот момент за стеной раздаётся протяжный женский стон, не оставляющий сомнений в том, чем именно может быть занят Дамиан Монтре. 

— Можешь присоединиться к ним. Будет с чем сравнить.

ГЛАВА 10. Пойманная птичка

Кассия 

— Темные маги умеют приносить не только несчастья, но и удовольствие.