Марковна раз уж вы завтра уезжаете, то хотел попросить у вас прощение за все те годы, что вы меня терпели в школе, а я вам нервы портил.

— Прощаю, — вновь улыбнулась Анна Марковна, — на самом деле ты хоть и был редкостным хулиганом, но я всегда знала, что ты мальчик очень добрый и хороший, а вся эта расхлябанность и хулиганство — оно сплошь напускное у тебя, ты просто хотел казаться более сильным и взрослым в глазах окружающих.

— Тогда я пойду, — поднялся я из-за стола, — хорошей вам дороги!

— Сядь! — вроде бы мягко, но четко по-учительски произнесла Анна Марковна.

— Что еще? — обреченно выдохнул я, плюхаясь обратно на табурет.

— Что у вас произошло с Наташей Светловой? Почему она на тебя ополчилась? Рассказывай!

— Может не надо, — промямлил я, — вы все равно завтра уезжаете, да к тому же у вас вон своих проблем и бед хватает, куда вам еще мои в довесок.

— Рассказывай Вова, рассказывай.

— Ладно, — вновь тяжело выдохнул я и потупив стыдливо свой взор в пол рассказал все, что произошло этой весной на пруду.

Рассказал все как было без утайки и приуменьшений. Как полез к Наташке пьяный с явным намерением сделать с ней непотребное, как получил люлей от Игоря, про его ультиматум, про свою трусость и нежелание идти в школу, как одумался и осознал какой был сволочью, в общем про всё как было. Думаю, что со стороны весь мой рассказ выглядел логичным и последовательным: накосячил, испугался, осознал возможные последствия, решил исправится. Не буду же я рассказывать, что на самом деле прожил долгую, ужасную жизнь, а в пятьдесят восемь лет погиб на СВО и воскрес в 1980 году.

— Я с ней сегодня поговорить хотел, извиниться, а она ни в какую, фыркает да бранится, но я понимаю, видать напугал её страшно, опять же Игорька вашего рядом не будет, вот она и думает, что её защитить некому.

— А ты значит осознал свою вину и решил начать новую жизнь?

— Да, так и есть. Осознал и решил, — кивнул я, — весь август над учебниками и книгами просидел, решил вот ветеранам помогать буду дымоходы чистить в свободное от учебы время.

— Ну так и учись, зачем школу бросать?

— А как тут не бросать, — развел я руками, — Светлова расскажет обо всём прилюдно, сразу поползут слухи, которые обязательно дойдут до родителей и деда, а им этот позор как пережить, опять же Антонина Сергеевна точно из школы выпрет. Лучше я сам уйду — тихо, спокойно и без огласки.

— Не надо никуда уходить, я знаю, что надо делать, — раздался со стороны коридора мелодичный как ручеек голос нашей новой классухи.

Лариса Ивановна⁈

Вот блин! А она откуда здесь⁈ Подслушивала?

Это её кружка в раковине и запах духов витает в кухне тоже её, она была все время рядом и все слышала. Всё!

Стыдобища-то какая! Позор! Как же можно было такое при ней рассказать⁈

Хотелось провалится сквозь землю, а лучше сигануть в окно, выбив собой оконную раму, а потом бросить бежать куда глаза глядят, но вместо этого я лишь еще сильнее потупил взор и покраснел впервые в жизни, моё лицо так и горело огнем.

Глава 6

Мы шли с Ларисой Ивановной по сельской улице и разговаривали обо всем и не о чем сразу, солнце мерно опускалось за горизонт подсвечивая шиферные крыши домов, резные заборы палисадников и кроны деревья золотым багрянцем. Не знаю каким образом так получилось, но мы с новой классухой сразу нашли общий язык как будто знали друг дружку много-много лет. По крайней мере мне так показалось…или хотелось, чтобы так было на самом деле.

Мне было хорошо, спокойно и как-то непривычно уютно идти бок о бок с молодой женщиной. Та неловкость и чувство стыда которые табуном безумных скакунов пронеслись во мне, когда я увидел вышедшую из коридора молодую учительницу, схлынули, оставив после себя лишь легкую пустоту.

Обе училки убедили меня в том, что все вышло случайно и никто не хотел меня подставлять, я просто пришел в тот самый момент, когда Лариса Ивановна и Анна Марковна обсуждали что же между мной и Светловой произошло такого, что отличница на меня ополчилась. Новая классуха пришла за советом к Анне Марковне чтобы разобраться в этом вопросе, а тут я собственной персоной заявился и окно Игорян случайно не закрыл, а его мамка все услышала, а дальше дело техники и педагогического опыта.

А вот чего задумала Лариса Ивановна в плане моего примирения со Светловой я не знал, мог только догадываться. Училка взяла на время старые боксерские перчатки Игорька и чуть ли не силком вытащила меня за рукав на улицу, а дальше я покорно шел за ней, как тот безвольный бычок на веревочке…и знаете, что? Я бы шел так бесконечно долго, лишь бы она шла рядом и щебетала своим волшебным голоском всякую банальщину.

— А почему директора школы называют — Волчицей? — спросила Лариса Ивановна.

— У неё фамилия прежнего мужа была — Волкова.

— Так она вроде не замужем.

— Три раза была замужем, все три мужа скрылись в неизвестном направлении.

— Серьёзно⁈ — удивленно ахнула девушка, прикрыв изящной ладошкой рот. — Три раза!

— Ага, — кивнул я и утайкой бросив жадный взгляд на свою спутницу.

Богиня! Натуральная богиня, как она есть! Не знаю какие из богинь были краше: древнегреческие или древнеримские, но уверен, что по красоте Лариса Ивановна красивее их всех вместе взятых.

Вблизи молодая девушка смотрелась еще красивее чем с дальней парты в классе. Я только сейчас понял кого же она мне напоминает. Наша новая классуха была чертовски похожа на Одри Хепберн в молодости, в своем знаменитом фильме «Завтрак у Тиффани», только глаза не карие, а пронзительно голубые. Впрочем, и на Наталью Варлей в роли панночки из «Вия» она тоже была похожа, тут уж с какого бока поглядеть. Так глянешь — изысканная и утонченная красавица-иностранка, а так поглядишь — ведьма-искусительница, которая завораживает и сводит с ума юных парубков.

Я шел рядом с училкой и не понимал своих чувств. Неужто влюбился? Нет оно вроде понятно, когда четырнадцатилетний подросток влюбляется в молодую училку — это нормально, все через это прошли, но