быстро нашел уставших возчиков, поторговался и «подцепил» еще троих к тому же плезиозавру. Так я окупил свои транспортные расходы и даже заработал одну серебруху.

В следующем поселении я загнал повозку с тарой на задний двор большой кухни и... продал все содержимое. Торговаться пришлось изрядно, но я все же добился того, чтобы каждая банка стоила полтора медяка. Следующий мой внешне небрежный ход на самом деле был очень выверенным – я прибыл не только в правильное место, но и в нужный час. Как раз подоспела следующая партия товара, так сказать с пылу-жару, и я вложил все свои деньги в покупку трехсот порций компонентов вкуснейшего желе.

Портилось все это очень быстро, зависело от погоды и всё такое прочее... но у меня трудностей не возникло вообще никаких. Благодаря своим свежим знаниям и карте маршрутов, я приложил все силы, чтобы моя повозка двигалась по «цепочке» ящеров безостановочно, по пути я находил дополнительных попутчиков, цепляя их к плезиозаврам и в результате окупил все свои транспортные расходы и даже подзаработал. Груз достиг цели в рекордно быстрые сроки и стоил при этом баснословно дешево..., и сделка состоялась.

Первоклассный товар по первоклассной цене.

Кто этого достиг?

Торговец Бульквариус – к вашим услугам.

Кто предложил столь дешевый первоклассный товар?

Торговец Бульквариус – к вашим услугам.

Кто раздал за день полсотни визиток, причем раздал нужным людям, вернее ахилотам.

Торговец Бульквариус – к вашим услугам.

Доев печеную картошку и чеснок – главное теперь ни на кого не дышать ровно сутки – я тщательно убрался в кухне и потопал к себе. В душе ворохнулось желание залезть в кокон и рвануть в Вальдиру – там сон отступит, я знаю, можно снова браться за дела... но я пересилил себя и, проверив напоследок смартфон, написал теплые сообщения сестре и Полине, вырубил все и забрался в кровать. Там во дворе продолжал гореть свет, но выключать я его не стал – пусть все знают, что дом жив и умирать не собирается.

Чертовы соседи...

Лежа под одеялом, я тихо рассмеялся – похоже, соседская война лишь набирает обороты.

Повернувшись на бок, я решил проверить как хорошо запомнил имена новых знакомых, но едва начал перечислять с Аби-Нго и Агл-Дхе и тут же провалился в глубокий сон...

Но я еще успел подумать – торговец Бульквариус на верном пути. Я что-то уловил... что-то важное... завтра на свежую голову я все обдумаю и начну действовать. А обдумывать я буду все там же – утром в таверне Богатое Придверье. Там вкусный кофе... и соседи за столиками интересные...

Глава 5

Глава пятая.

Максимально раннее утро повторилось практически в точности. Я также встречал и провожал все повозки, запоминая и записывая все подряд, я точно также отправился в таверну, занял тот же столик, сделал тот же заказ и погрузился в сортировку своих заметок. Единственное отличие – сегодня я пришел в Вальдиру еще раньше и провел почти час в Личной Комнате, корпя над большой схемой, вычерчиваемой на листе толстой водорослевой бумаги. Закончив, наведался в книжный, где купил обычнейшую карту окрестностей Приглубья и вот сейчас наносил на нее понятные лишь мне пометки. Наносил, сверяясь со скриншотом – все свои вчерашние заметки и схемы я оставил в ЛК. Ворья вокруг немеряно. А я никак от них не защищен.

Жрица с ведерком появилась в тот же срок, я дождался, когда она поравняется с моим столиком, вежливо поклонился, пожертвовал несколько серебряных монет и произнес те же самые слова:

- Не за себя прошу, о бог Таллуруан! Молю величайшего и милостивейшего бога Таллуруана о защите и спасении души и тела благочестивого и истово верного ему торговца Вэл-Дура, что был злодейски похищен из собственной лавки. Мне бы хоть ниточку, ведущую к торговцу Вэл-Дуру – и брошусь на его спасение... а благодарность и щедрость моя храму Таллуруана не будут знать границ...

Жрица прошла мимо, я еще раз поклонился в след, после чего допил кофе, почесал в затылке и, пожав плечами, двинулся на выход, улыбаясь по пути все более и более знакомым лицам. Торговцы отвечали мне сдержанными кивками и снова погружались в свои мысли, готовясь к сегодняшним сделкам. А я уже был готов – осталось только сделать этот интереснейший решительный шаг... и да поможет мне в нем светлый бог Таллуруан...

**

Здешний «Парк Юрского Периода» находился в максимально непрезентабельной части города – улица Древних Нечистот, переулок Грязных Плавников. Сколько живу в Приглубье, а по сию пору поражаюсь здешним названиям. Кстати, огороженное высокой стеной и решетчатой крышей пространство расположено удивительно близко к моей арендованной собственности.

Меня бы никто не пустил к владельцу питомника, но при себе имелось письмецо от его знакомого рыночного торговца. Так что сначала я натолкнулся на непрошибаемую стену в виде усатой огромной дамы бальзаковского возраста с настолько суровым взглядом, что там куда она смотрела планктон погибал. Я представился, вручил не впечатлившую её визитку, потом уже передал письмо и стал ждать в настолько крохотной приемной, что она походила на захламленную кладовку. Рулоны и старые книги на шкафу дополняли этот образ, равно как и мокрое насквозь облезлое чучело рыжей лисицы обыкновенной. Убили, превратили в чучело, а затем утопили...

Беда бедой...

Когда секретарь величаво вплыла обратно, обдав меня волной уже не столь сильного презрения, она милостиво кивнула и я торопливо нырнул в приоткрытую дверную щель главного кабинета. Вошел, глянул по сторонам и вдруг почувствовал себя третьестепенным персонажем детективного романа о частном детективе. Тут все буквально дышало этим жанром – включая хозяина помещения.

Потемневшие от времени каменные стены, висящие на них неразличимые гобелены и картины, пяток золотых и серебряных наградных кубков, закрепленные под потолком пара арбалетов, несколько внушительного вида гарпунов и коротких мечей дополняли арсенал, а три шкафа с мутными стеклянными дверцами были плотно забиты папками с какими-то документами. Половину небольшого кабинета занимал настолько гигантский и несуразный письменный стол, что я мгновенно в него влюбился. Темное дерево, остатки серебряной окантовки, трещины в полировке... ух-х-х...

Кашлянувший владелец кабинета привлек внимание и я переключился на него. На вид ему лет пятьдесят, щеки украшены трехдневной щетиной, под глазами набухшие мешки, все еще крепко тело скрыто рубашкой с закатанными рукавами. Покрутив в пальцах левой руки переданное письмо, он бросил его на столешницу, еще раз