торгаш? Он производитель, — не согласился я. — На производителях стоит государство.

— Вы тоже являетесь приверженцем этой новой теории о всеобщем равенстве, Петр?

— Нет, скорее о всеобщем неравенстве. Люди все разные. Одним дано меньше, другим — больше, и этого ничем не изменить, разве что собственным прилежанием.

— Мы собирались в трактир после лекций, — вставил Надежкин. — Посидеть, познакомиться группой. Загребельный отказался сразу. Мол, не по статусу ему с нами сидеть. А у самого просто денег нет.

— Были бы мы равными, я бы вызвал вас на дуэль, а так… пачкаться не хочу, — пренебрежительно бросил Загребельный. — Деньги — пустое, главное — воспитание. А его у вас нет.

Он развернулся и пошел к выходу из аудитории. Я обратил внимание, что форма у него была в варианте Прохорова — готовая и из недорогого сукна. Значит, Надежкин прав в отношении финансовых проблем одногруппника. Может, потому так и важничает Загребельный, что денег нет.

— А вы как к трактирам относитесь, Петр? — спросил Надежкин.

— К трактирам я отношусь хорошо, — ответил я. — Но, увы, компанию вам составить не смогу. Мне забирать супругу после занятий, она на целительском факультете. И приятеля с алхимического. Я их сюда привез на автомобиле, мне и отвозить.

Занятия у Наташи тоже должны были уже закончиться, как и у Прохорова. Так что мне следовало поторопиться. Я извинился и ушел, пообещав в следующий раз непременно составить компанию одногруппникам.

И Наташа, и Прохоров действительно уже стояли у машины, меня ожидая и делясь впечатлениями о первом учебном дне.

— Петь! — заорал Прохоров, как только меня увидел. — Я не поеду. Я со своими иду отмечать начало учебного года, и вообще.

— Сильно не напивайся, — посоветовал я. — Чтобы не подавать плохой пример Алексею.

— Как напьюсь, так и протрезвею. Алхимик я или не алхимик, — гордо сказал Прохоров. — У меня зелье подходящее есть. У нас в группе двое есть незанятых, кстати. Вот и поговорю с обоими, вдруг нам кто подойдет.

— Лучше бы поближе к выпуску, — заметил я.

— Поближе к выпуску уже всех разбирают. Не, Петь, железо надо ковать пока горячо, а специалистов вербовать, пока не заняты. Но я пару недель еще присмотрюсь, а то на ленивого неумеху нарвемся еще.

Он махнул рукой и потопал вдоль по улице, туда, где они собирались группой.

— Наташ, а у вас тоже отмечают начало учебы?

— У нас нет. У нас декан сказал, что отчислит любого, кто попадется на пьянке, — ответила она. — Поэтому идея была, но ее зарубили на корню. Не хотелось бы стать отчисленной в первый же день. Что с высокой вероятностью случилось бы, пойди я на такую вечеринку.

— И что, правда отчисляют?

— В начале учебного года всегда пару человек для острастки, — ответила она. — Это нам второкурсники сообщили.

— Я почти ни с кем пообщаться из-за Коломейко не успел, — с грустью признался я. — Зато он нам вексель выписал. Посчитал, что мне должен. Отказываться я и не подумал, хотя он рассчитывает на длительное сотрудничество по артефактам. Поехали?

— Поехали.

Об интересующем ее Наташа спросила уже в машине:

— Петь, так что не так с великим князем? У меня внутри всё зудело от нехорошего предчувствия, когда я на него смотрела.

— У него стоит Сокрытие сути. Так что почти наверняка есть Скверна. А еще у него клятва непонятно кому. Скорее всего, божку из стана противников нашего божка.

— То есть вы изначально враги.

— Мы изначально враги, — согласился я. — И получается, что на нашей стороне никого и нет, а та сторона сплоченная и многочисленная. Это ненормально.

— Ненормально. Почему этот бог не набирает сторонников?

— Возможно, набирал, но все они были убиты? Мы прорежаем скверников, они прорежают нас.

— Но у вас нет никакой организации, а с той стороны — есть.

— И крышуется на самом верху. Нужно проверить, не замешан ли в этом сам император.

— С большой вероятностью — нет, — сказала Наташа. — Очень вероятен заговор внутри семьи с целью захвата власти.

— Зачем захватывать власть в стране, которую ты планируешь уничтожить? Править-то будет нечем. И некем.

Хотя очень возможно, что скверники приводить зону во все княжества не собираются, только в те, которых будет достаточно для победы их стороны. После чего произойдет награждение победивших, и скверники получат то, что им пообещали.

Глава 9

По дороге домой мы опять заехали в книжный магазин. Я посчитал, что лучше запастись литературой и знать хотя бы, кто с кем в родстве, чем тыкать наугад. Бархатная книга и Дворянская родословная книга были куплены с дополнениями уже этого года. Томов получилось солидно — вот ведь расплодилось дворян…

Я даже задумался, стоило ли родословную книгу покупать. Для дела хватило бы Бархатной книги. Но в разговоре с Наташей выяснилось, что она тоже ничего не знает об одногруппниках, а так хоть представление получим, с кем они в родственных отношениях, а с кем могут быть в ссоре, потому что входят в другую коалицию. Конечно, этим неплохо было бы озаботиться раньше, но ни я, ни Наташа всё равно не знали, с кем нам предстоит обучаться.

— Петр Аркадьевич, в библиотеке же есть эти книги, — напомнил мне встретивший нас Николай Степанович, сразу выхватив у меня из рук часть ноши.

— Там пятидесятилетней давности, — пояснил я. — Мне нужна свежая информация.

— Свежую и я могу вам дать. По Бархатной книге уж точно, — убежденно ответил он. — И по значимым родам Родословной.

— А по купцам и промышленникам? — невольно заинтересовался я.

— Не наш круг, — огорченно ответил он.

— А жаль…

В самом деле, неплохо было бы получить информацию и по таким, как Надежкин, но, увы, сети здесь не было, только личные архивы. Точно. У нас же есть архивы Черного Солнца и частично симуковский. Нужно будет и остальные папки у него подрезать в качестве компенсации. Он погасит свой долг передо мной (частично, разумеется), а я продолжу развивать собственный архив. Предложить, что ли, Валерону наведаться?

Но это можно сделать позже. Сейчас он вряд ли согласится, полностью поглощенный выслеживанием Куликовых. Или уже интерес пропал?

— Николай Степанович, Валерон