эту мелкую сучку выловить. И даже семью ее наказывать не стал. За такое охренительное воспитание дочери.

Еще и жил как евнух.

Нет, трахался, конечно. Надо было напряг сбрасывать, иначе бы меня попросту разорвало.

Но весь этот трах — блеклый стал. Пустой. Чисто разрядка. Опорожнил яйца и дальше пошел. Ноль эмоций. А в последнее время не тянуло даже на это. Такой трах не заходил.

Ну точно евнухом стал.

Вот так меня приложило с нашей первой встречи.

Увидел ее — и пиздец. Закоротило. Зацепило так, что никого другого уже так и не хотелось.

Год назад. До сих пор тот момент четко перед глазами стоит. Обсуждали с Медведем дела. Одну важную тему. В клубе. В випе на втором этаже.

Взглядом по толпе мазнул. На одну секунду отвлекся.

И залип.

Поднялся. К стеклу подошел, рассматривая ее.

Нет, не то. Мало обзора.

Даже вышел. Хотел ближе разглядеть.

Доразглядывался, блядь.

Теперь вообще она внутрь врезалась. Думать про шлюх не могу. Не тянет. Пусть и только ради разрядки. Нет, нихуя.

Ее хочу. Одну ее. После нашего первого раза других баб нет. Сдохли все. И я, блядь, чую, что сам сдохну, если эту сучку снова не трахну.

Башка дымится. И хер.

Год назад

— Это Арсен, — говорит Медведь. — Гнида постоянно воду баламутит. Гасить его надо. Нехер вообще было перемирие заключать.

— Но кто-то Арсену эту информацию слил, — отвечаю, откинувшись на диван, разминаю шею. — И вариантов остается не так много.

Один там вариант.

Других, блядь, тупо нет.

Арсен устроил капкан на основе того, что только один человек мог ему сказать. И сказать лично. Материал такой. Не отправить, на флешке не передать.

Короче, сходится.

До этого чуял подвох. Теперь вижу четко.

— Феликс, — говорит Медведь.

— Да.

— Он мертв.

— Или хочет, чтобы так все считали.

— Блядь, не думал об этом, — хмуро бросает Медведь. — Нет, от него гнильем тянуло. Но такая подстава — совсем край. За берега вышел сучара.

Беру пачку сигарет. Закуриваю.

— Я сам не думал, но после этой истории с Арсеном, — кривлюсь. — Какие еще варианты, брат?

— Ты прав, — кивает. — У нас на Феликсе все тогда замкнулось. А потом вдруг тот пожар. Считай, концы в воду. И бабло все на нем осталось. Ничего не достать.

Феликс был далеко не самой крупной фигурой.

Пять лет назад начался очередной передел власти наверху. Нужно было срочно легализировать часть капитала. Мы разработали схему. Все четко. Как главного исполнителя выбрали Феликса. Он разбирался в той теме, через которую мы собирались выводить деньги.

Сначала дело шло гладко, а потом нас резко прижали. Пришлось заморозить процесс. И деньги.

Все на Феликсе.

Мы выжидали.

А потом вдруг пожар. От Феликса остался только обгоревший труп, который по зубам опознавали.

А денег нихуя нет.

Сумма серьезная.

И предъявить некому. Что можно предъявить тому, кто уже покойник? Короче, тупик.

— Феликс не хочет, чтобы его нашли, — говорю, поднимаясь. — И бабло отдавать не хочет.

— Да, по ходу так, — кивает Медведь. — Труп найти не проблема. Мед карту подделать тоже хуйня вопрос. Лихо он нас…

Останавливаюсь перед стеклом. Выпускаю дым. И когда сизые потоки рассеиваются, выхватываю взглядом тонкую фигуру в толпе.

Меня будто током пробивает.

Зависаю и глаз отвести не могу.

Хер знает, как так бывает, но…

Будто заклинивает. Ловлю себя на том, что мне нравится разглядывать эту светловолосую девку. Охуеть как нравится. Не оторваться. И хер от одного ее вида твердеет.

23. Суровый

Кто она такая? Откуда здесь взялась?

Слишком… чистая. Свежая. Для этого места.

Взглядом ее провожаю. Отмечаю, что приходит в компанию других девушек. Мужиков с ними нет.

— Самир? — зовет Медведь.

Отворачиваюсь. Сам охреневаю от того, насколько нехотя это выходит.

Блядь. Ну девка и девка. Похер на нее.

Чего залип?

Злоба берет за такую странную реакцию.

— Что решим? — спрашивает Медведь. — Феликс детдомовский. Родни у него нет. Хотя лучше пробить наверняка. Может, есть кто-то близкий, с кем он общается, помогает.

— Да, надо.

— А по Арсену?

— Наблюдаем.

— Гниду эту гасить пора. Давно.

— Знаю, — киваю. — Но ты в курсе тех раскладов, которые сейчас идут.

Мрачнеет.

Очередной передел власти. Полным ходом. Тут надо четко рассчитать, когда и куда ударить.

Арсена нужно убрать. Вопрос решен. Но просто так это сделать не выйдет. Момент нужен. Чтобы наверняка. Если бить, то один раз. Мощно. Чтобы он больше никогда не поднялся. И его подсосов проредить надо. Подчистую срезать. Всех до единого.

Одним днем такое не провернуть. Просто грохнуть Арсена тоже не вариант. Но уже понятно, что кто-то из нас должен уйти навсегда.

Делаю очередную затяжку — и в голове уже не работа. Выдыхаю дым, а перед глазами она. Та светловолосая.

Херня какая-то.

Чего заклинило?

Дальше с Медведем дела обсуждаем, а меня опять — раз и уносит. Резко. Снова к ней.

Давлю сигарету. Поднимаюсь. Нахожу взглядом тот стол, за которым компания светловолосой девки устроилась.

Надо выяснить. Кто она. Откуда.

Через время, когда разговор по делу закончен, выхожу из випа, отдаю одному из помощников распоряжение. Останавливаюсь возле перил.

Продолжаю за ней наблюдать.

Сука, не отлипнуть.

— Знакомый кто? — спрашивает Медведь, останавливаясь рядом.

— Нет.

Светловолосую какой-то уебок обхаживает. Нависает над ней. Лыбится. И внутри меня такая злоба закручивается, что аж горло дерет.

Какого хрена?

Сучара ее по ходу на танец зовет…

Но она ни в какую.

Надо же.

Отказывается.

Тот еще мнется возле нее, а после на ее подружку переключается. Тоже блондинка.

— Босс, я узнал, — выдает помощник.

Называет фамилию.

Охренеть.

Невеста моя. И ее сестра. Только вскоре становится ясно, что невеста не та, которая должна быть моей.

— В светлом платье младшая сестра, — поясняет помощник. — Анна. А старшая, Алиса, рядом с ней. Пришли день рождения своей родственницы отметить.

Надо же, как бывает. Сестры, значит. А ничего общего у них нет кроме цвета волос.

Разные, пиздец.

От одной девчонки глаза не отлипают. А вторая — ноль эмоций. Нихера не цепляет.

Договор у меня насчет этой… Алисы.

Но договор никогда не поздно поменять. Сам его заключал. Сам условия выставил.

Блядь. Опять тот уебок лезет. Достает. За плечо ее хватает. Вижу, как она вздрагивает и дергается. Старается отодвинуться, а он не дает.

Руку ему нахуй выдернуть. За то, что мое тронул. За то, что вообще, блядь, к ней приблизился.

Покойник.

— Убери этот мусор, — бросаю, кивнув вперед.

— Сейчас сделаем, босс, — уже охрану набирает. — Совсем убрать или… из