бросает мама с укором. — Тише, пожалуйста.

— Всем плевать на меня. На мою жизнь. Да вы хоть представляете, как мне теперь? Только свою Анечку жалеете. А меня кто пожалеет?

Раздается стук.

Кажется, дверь захлопывается.

— Мам, что случилось? — спрашиваю. — Что с Алисой?

— Ничего, доча… она… ты не обращай внимания.

— Точно все нормально?

Пауза затягивается.

— Да, не волнуйся, прошу. Ты лучше еще расскажи мне что-нибудь. Мы так давно не говорили нормально.

Наши короткие созвоны и разговором назвать нельзя. Я выпаливала что-то поспешно, почти сразу отключала вызов, чтобы меня не вычислили.

Теперь же общаться тяжело. По другой причине.

Но я делаю над собой усилие. Не сразу, но это помогает. Даже позволяет перенестись в другое время. Туда, где я еще не была женой Айдарова, где я вообще ни за кого замуж не собиралась.

И создается иллюзия, будто все нормально.

Когда я сбежала, то мелькала мысль, что Айдаров мог бы жениться на моей сестре. Как планировал изначально. И возможно, забыл бы про меня.

Однако этого не произошло.

Прощаюсь с мамой, обессиленно присаживаюсь на диван рядом. Смотрю на свое обручальное кольцо.

Почему именно я?

Зачем он остановил выбор на мне в последний момент?

Моя сестра была бы с ним счастлива. Так мне кажется. Потому что она о чем-то подобном и мечтала. Роскошная жизнь. Никакой работы и учебы.

Теперь об этом бесполезно думать.

Набираю ванну. Очень долго лежу в ней. Потом стою под струями душа, окончательно потеряв счет времени.

Тело ноет. Мышцы судорожно напряжены. Между ног до сих пор саднит. И как бы я не старалась прогнать все лишние мысли, ничего не выходит. Перед глазами кадры мелькают, а в ушах звучит хриплый голос.

Жар мужского тела. Тяжелое дыхание. И ощущение того, что Айдаров проникает в меня, тоже никуда не девается.

Как бы сделать так, чтобы завтра никуда не ехать?

Проваливаюсь в тревожный сон, а на утро особенно четко понимаю, что не могу снова отправиться в клинику.

Нет, нет. Не в этот раз. Не после того, что было.

Когда Медведь поднимается за мной, встречаю его в плотном банном халате. Растрепанная. Намеренно не привожу себя в порядок.

Он сосредоточен на экране своего мобильного.

— Идем, — бросает автоматически.

Разворачивается, даже не глянув.

Но потом замечает, что-то не то, отрывает взгляд от дисплея и хмурится, наконец, увидев меня.

— Я не могу поехать, — говорю, качаю головой. — Сегодня — не могу.

Медведь убирает телефон в карман. Мрачнеет, теперь не отводя глаз от моего лица.

— Мне нездоровится. Видимо, заболела, — прибавляю. — Знобит. Лучше останусь дома. Вдруг это все-таки какой-то вирус.

— Ты правда думаешь, что меня это волнует? — холодно спрашивает он.

— Нет, — отвечаю, нервно сглотнув. — Просто объясняю. Почему не смогу сегодня поехать в клинику.

— Думаешь, мне это интересно? — бросает Медведь с плохо скрываемым раздражением. — Можешь ты или нет. Это не важно.

— Я…

— Ты поедешь, — обрывает жестко. — Собирайся.

Он бросает взгляд на свои наручные часы, хмурится еще сильнее.

— Мы и так опаздываем, — добавляет. — Давай. Без фокусов. Жду внизу.

Медведь выходит, а мне остается лишь закрыть дверь и сжаться в комок.

План проваливается.

Конечно, сначала мелькает мысль, что я могла бы больше обрисовать свое состояние. Сказать, что у меня температура, например. От нервов она у меня сейчас и правда может быть.

Но… ему без разницы.

По его реакции, по всем тем словам и выражению лица становится очевидно, что меня в любом случае доставят к Айдарову. Потому что Айдаров так хочет.

19

— Почему так долго? — резкий вопрос заставляет вздрогнуть и застыть на пороге палаты.

Взгляд у Айдарова потемневший. В глазах горит нетерпение, которое не предвещает мне ничего хорошего.

— Я тебя ждал… раньше, — продолжает он.

Эта фраза звучит иначе. Как будто мягче. И сам его взгляд словно слегка светлеет и смягчается, пока скользит от моей макушки до пят. Но в то же время в черных глазах такая воронка закручивается, что становится еще холоднее. Ледяные мурашки рассыпаются по спине, по плечам.

Меня всю сводит от напряжения.

— Дверь закрой, — выдает Айдаров.

Еще мягче.

Но я содрогаюсь. Понимаю уже.

С этого вчера начиналось. С закрытого замка. С вот такого его взгляда. Давящего, пробирающего, захватывающего сознание под контроль. Очень внушительного взгляда.

— Закрой, Аня, — повторяет он, подгоняя.

И теперь чувствуется еще больше нетерпения. И в голосе, и в темных горящих глазах. И в чертах его лица тоже что-то такое ощущается.

Квадратные челюсти сжимаются. Желваки играют.

— Иди сюда, — зовет он меня.

Ощущение дежавю накрывает сильнее.

Что дальше? Прикажет снова раздеться?

Внутри до сих пор саднит. Очень ощутимо.

Лихорадочно прокручиваю в голове, как объяснить ему, что сегодня ничего не смогу. Не выдержу. Не получится у меня. Никак. А значит…

— Аня, — повторяет Айдаров так, что все же приходится сделать шаг.

И еще один, и еще. Пока наконец, не оказываюсь рядом с ним.

Он сидит в кресле, расставив ноги. Вальяжная поза, как будто бы расслабленная. Но чувствуется нечто хищное.

Айдаров как настоящий зверь в любой момент готов к броску. И даже его состояние, ранения… все это не остановит его.

Замечаю, как выглядит его темная футболка на животе. Как будто сегодня там больше бинтов. Повязка кажется толще.

Может быть, ему хуже? После вчерашнего. Тогда сегодня он не захочет рисковать.

Надежда вспыхивает совсем слабо. Сама в эти догадки не очень верю. Уж слишком красноречивый у Айдарова взгляд.

Его желание ощутимо физически.

От того меня и бросает в лед.

Он берет мою руку. Тянет. Заставляет подойти совсем близко и застыть между его ногами.

Пролетает одна секунда — горячая ладонь опускается на мою ногу. Обжигает даже через ткань. Движется вверх по бедру.

— Как ты? — спрашивает Айдаров, перехватывая мой взгляд. — Болит?

— Да, — выдаю глухо, и не выдерживаю, нервы сдают. — Я не могу. Не… сегодня. У меня просто не получится.

— Я понял, — отвечает он.

Неужели… все?

Пока трудно поверить в такое везение. Его слова идут в разрез с тем, как он сам смотрит на меня. С той жгучей похотью, которая плещется в его глазах.

— Пусть время пройдет, — продолжает Айдаров.

Убирает руку, но взглядом дальше пожирает.

— Давай, — говорит он вдруг.

Кивает вниз.

— Что? — не понимаю его.

— Сделаем по-другому, — произносит он. — Возьмешь в рот.

Растерянно смотрю на него.

— Сегодня — так, — выдает Айдаров. — А дальше — посмотрим.

Его рука снова тянется ко мне. Проходится по бедру. Ладонь накрывает ягодицу, слегка сжимает.

Но даже