что сама земля содрогнулась, отзываясь на этот низкий, вибрирующий звук.

Руки, вцепившиеся в Фиону мёртвой хваткой, разжались, все одновременно. Сообщницы Мирел завопили на разные голоса, бросились в разные стороны.

И вот тогда Фиона приподнялась, села и рассмотрела, кто пришёл ей на помощь.

В свете бесновавшихся в небе молний всё было прекрасно видно…

Мирел отползала на четвереньках, поскуливая от ужаса. А прямо перед ней стояло существо, отдалённо напоминавшее собаку, крупную, поджарую, исхудавшую до состояния скелета. Белёсая, сбившаяся в колтуны шерсть казалась клочьями тумана, осевшими на серой коже зверя. Сквозь призрачную шкуру проступали кости и куски истлевшей плоти. Единственным ярким пятном были уши жуткой гончей — яркого рыжего цвета, словно псина вымазала их в свежей крови. А ещё глаза и пасть сумрачного создания сияли холодным зеленоватым светом.

Фиона бросила взгляд дальше и заметила в лесу ещё несколько пар таких «болотных огоньков». Они приближались.

Мирел медленно поднялась на ноги, не сводя глаз с призрачного пса. Но и гончая свою добычу отпускать не собиралась. Она снова угрожающе оскалилась и зарычала.

Вся шайка стерв застыла, боясь шевельнуться, в ужасе взирая на опасных лесных тварей, выступавших из густого подлеска так, что ни один кустик не шелохнулся.

А потом появился он…

Огромный и жуткий… олень.

Казалось бы, что страшного может быть в таком красивом лесном обитателе?

Но даже Фиона нервно сглотнула, когда он выступил из темноты.

Силуэт громадного зверя казался абсолютно чёрным, словно он завернулся в лоскут ночного неба. И чудилось, что даже звёзды поблёскивали в этом мраке.

Ветвистые, тяжёлые рога сияли так, словно были отлиты из серебра или лунного света. А вот глаза… мерцали раскалёнными углями, как глаза давешней водной лошади.

Фиона знала, что таких чёрных оленей не бывает. Как не бывает у них и сверкающих рогов, и красных светящихся глаз. Но сегодня она видела слишком много такого, чему явно не место в реальной жизни.

Олень ступал величаво и неотвратимо. И совершенно бесшумно, словно ноги его не касались земли, словно его вели тропы иного Леса.

Он остановился напротив Мирел. И стороживший её пёс, поджав хвост и склонив покорно голову, торопливо отскочил в сторону.

А олень, угрожающе опустив рога, двинулся прямо на непрестанно всхлипывающую королеву школы. Мирел пятилась от него, пока не упёрлась спиной в дерево.

— Не надо! Пожалуйста! — заорала она, выставляя вперёд руки.

И в тот же миг чёрный олень сделал один-единственный резкий выпад, и его серебряные рога пробили девчонку насквозь, пришпилив её к кряжистой сосне.

Мирел завопила от боли на весь лес.

Олень стряхнул её, брезгливо мотнув головой. Теперь его витые рога заливали багровые потёки. Он ударил ещё несколько раз. И безумные крики стихли.

На мгновение лес погрузился в безмолвную тишь.

Тогда олень развернулся к подружкам Мирел, и те с дикими воплями бросились прочь.

Но он за ними не последовал.

За Сиршей, Броной и Кейт устремилась стая призрачных гончих. Они мелькнули в ночи, оставляя за собой на тропе лишь клочья серой мглы и запах болота.

А потом издали донеслось их грозное рычание и сдавленные женские крики.

В эту ночь на злобную свору Мирел нашлась другая беспощадная свора — гончие Рогатого.

И сейчас Фиона осталась с ним один на один. Она ни капли не сомневалась, кто перед ней.

Она поднялась с земли, съёжилась, обхватив себя руками, не зная, чего ждать дальше.

Олень, чуть склонив голову, смотрел на неё. И алые угли его глаз вспыхивали, гасли и снова вспыхивали, завораживая и маня.

А потом тёмный силуэт Рогатого окутало облако тумана, серебристо-льдистого, как его витые рога.

И вот уже напротив Фионы стоял не олень, а незнакомец в длинном, чёрном плаще, какие часто носили в сказках благородные рыцари или могущественные волшебники. Он был высок и статен, но этот тёмный бархатистый плащ превращал его в сумрачную тень, что почти сливалась с мраком ночи.

Лишь светлый, бледный лик выделялся на фоне беспросветной тьмы, да сияющий венец — то ли корона, то ли шлем — увенчанный серебряными оленьими рогами.

А ещё глаза…

Она запомнила его глаза — они были черны, как крылья ворона, и похожи на два бездонных колодца. Фиона чувствовала, как проваливается в них.

Голова пошла кругом…

— Фиона… — тихий чарующий зов, несомненно, слетел с его губ, а почудилось… ещё один порыв ночного ветра прошелестел в кронах деревьев.

Он протянул ей руку, ладонью вверх, словно приглашая вложить свою.

И вот тогда Фиона испугалась по-настоящему.

Отчаянно замотав головой, она развернулась и побежала прочь из леса.

* * *

18

— Господи, помилуй! Фиона! Что с тобой случилось?

Мама, разумеется, ещё не спала и вышла её встречать. Всплеснув руками, схватилась за сердце, побледнела, глаза стали на пол-лица.

Фиона покосилась на своё отражение в большом зеркале и вздрогнула.

Растрёпанная, глаза перепуганные, ноги и руки в грязи, в волосах листья и прочий лесной мусор. Разорванное на груди платье сползло с плеча.

Но это было ещё не самым страшным.

Кровь! Кровь на подоле, алые брызги на груди.

Она и не заметила этого, пока бежала. Даже не знала точно, это кровь Киллиана или Мирел. Наверное, всё-таки его. От Мирел Фиона была далеко, когда…

Она всхлипнула протяжно — кровавая расправа снова, как наяву, стояла перед глазами.

И только сейчас, оказавшись дома, Фиона дала волю слезам и слабости. Внутри будто разжалась невидимая пружинка, которая помогала ей всё это время быть сильной и до последнего сражаться за себя.

— Мама! — Фиона метнулась к матери, мечтая сейчас об одном — спрятаться от всего мира в тёплых родных объятиях.

Но Дебора отпрянула в ужасе. Паника её была так велика, что Фиона чувствовала её на расстоянии, как жар огня. И этот брезгливый страх вонзился в душу ядовитым шипом, ранил больнее, чем то, что сделали сегодня её обидчики.

— Что всё это значит? Что с тобой? Где ты была? — голос мамы сорвался на истеричный визг. — Откуда кровь?

— Мама… Киллиан… он… — захлёбываясь слезами, попыталась объяснить Фиона. — Я думала, он меня любит… А он…

— Он что… тебя… — мать пошатнулась и привалилась к стене.

— Нет, — отчаянно замотала головой Фиона, чувствуя, как стыд заливает лицо алым. — Он хотел… но… не смог… не успел…

Дебора шумно выдохнула.

— Что ещё за Киллиан? Где этот мерзавец? — кажется, она готова была прямо сейчас отправляться на поиски наглеца.

— Там… на озере… — сдавленно прошептала Фиона.

— На озере? Что ты делала на озере?