рассказала, что Петенька окончил школу и не знаю, куда бы его определить. У этих евреев был родственник в г. Изюме на Украине, неподалеку от Кременчуга, он имел аптекарский магазинчик и взял [Петю] в мальчики в этот магазинчик за одежду и за харчи, а плата по окончании года. Заработать мальчиком за год от 7 до 10 руб., смотря, как он будет работать. А работа мальчика в это время продолжалась у хозяина с 7—8 утра и до 10 ч. ночи. Кроме того, что он, мальчик, помогал по аптеке в смысле приготовления там каких лекарств, он должен был уборку делать, мыть полы, вытирать везде на полочках ежедневно пыль и ещё чистить, на ночь выставленную обувь всей семье. А если есть при аптеке магазине приказчики, то мальчик должен был чистить и им обувь. На хозяев мальчик не жаловался, как-то они к нему относились по-человечески, а вот служащие приказчики и разные там ещё издевались, как хотели. Что особенно было трудно, что мой будущий муж очень любил учиться. И вот как он рассказывал, нашел из евреек девушку гимназистку, которая с ним занималась ночью с 10ти и до часу ночи, когда каждый день, когда через день. Нужно было выполнить и задание, которые они старались выполнять в подвальном помещении аптеки, куда его посылали подготавливать, тереть или мять там какие-то лечебные травы и др. лечебные вещи. Вообще, как я узнала уже после своей свадьбы, жизнь была не лучше, чем у А. М. Горького, а тогда всем таким людям беднякам жизнь не улыбалась. Ах, ах, если бы теперешние условия жизни, да были в то время начала 20го века, что бы было с людьми, желающими добиться всего-всего от жизни. Так, мой ещё пока жених, протрубил 4 года мальчишеской трудовой жизни. За это время он, благодаря своему старанию и терпению, пополнил свое образование и когда пошел служить в армию, то был очень грамотным человеком. Начальство его старания и грамотность, видно, заметило, и он в полку был выделен в полковую школу. Там он ещё свои знания пополнил, и ему предложили поехать выдержать экзамен в Чугуев в военное училище.

Первый раз поехал и по математике что-то не прошел; говорит, как раз спросили тот раздел, который он и не изучал при подготовке. Ну его отчислили опять в полк в учебную команду, где он стал усиленно готовиться и через год опять поехал сдавать экзамен и удачно выдержал. Вот с какими трудностями, с какими лишениями он стал офицером. Проучился в Чугуевском училище 4 года. В 1913 году 6 августа был выпуск, смотря по учебе, кого офицером, кого военным чиновником. Мой Петр Афанасьевич получил звание подпоручика и был направлен в Польшу[77] в 71й Белевский полк. Но не долго пробыл он вашим благородием, война 1914 года с Германией отправила полк со своими солдатами и офицерами на австрийский фронт. Наш городок по-польски Плава, а по-русски Ново-Александрия был расположен в 60—70 км от австрийской границы. Ещё до войны 14 года, весь 13й год и 14й службы в полку часто бывали ночные тревоги. Уходя из дому, я, да и муж не знал, какая это тревога. Возможно, ружья на плечо и к границе. Да так было до 4 августа 1914 года. Все семьи имели определенное направление на случай войны для эвакуации с Польши в Россию, у меня было направление в Воронеж.

Это я заскочила немного вперед, но это в связи с тем, что я хотела осветить жизненный путь своего мужа.

Теперь начну описывать свою печальную свадьбу.

6го августа 1913 г. мой жених стал офицером. С назначением и подъемными деньгами, вот не помню, в какой сумме, с большой плетеной корзиной, т.е. своим обмундированием, он уже 7го августа приехал в Острогожск со своим товарищем, который получил назначение куда-то далеко в Сибирские края. Этот товарищ Козьма Кулачин получил большую сумму подъемных денег. Он очень хотел побывать на нашей свадьбе.

Перед тем, как ехать в полк по назначению, мой будущий муж должен был послать командиру полка заявление с просьбой разрешения на женитьбу. А офицер мог жениться только на девушке, которая имела или приданое капитал от 3 до 5ти тысяч, или с образованием, окончившая гимназию. Ну, вот у меня как раз это образование и было, а денег не было. Когда приехал жених с товарищем к сестре, стали жить и дожидать разрешения на мой брак. Но разрешения, прошла неделя, все не было. Тогда мой жених и Козьма стали бегать к попам, чтобы перевенчали нас без полкового разрешения. В городе ни один поп не согласился, боясь, видно, наказания по духовной линии. Тогда мы друзья направились в ближайший хутор Гнилов и там, заплатив священнику, видно, больше чем следует, он согласился на наше венчание. И тайно 26 августа по старому стилю у нас и состоялось бракосочетание. А в полк должен был явиться молодой офицер 1 сентября.

Запись №6

Клуглосиротская свадьба. Отъезд в полк в Польшу

Уже стала Устименко

Когда приехал мой жених из Чугуева к сестре в Острогожск, я жила же у неё. Мой будущий муж отдал тогда все свои подъёмные деньги, оставив себе очень маленькую сумму на карманные расходы. Ведь, как я, так и он, в своей жизни мы не имели больших сумм денег на руках. Я, не считая, отдала на сбережение все его деньги сестре. Очень редко в течении этого времени, когда ждали разрешения на венчание, я брала очень небольшими суммами денег у сестры. Как она там ими распоряжалась или сохраняла, мы никогда этим вопросом не интересовались.

Какова была жизнь горе-невесты. Ах, если бы кто только знал! Сестра готовила кушать обед в кухне в русской печи, иногда на плите. Кушали же наши приезжие военные в комнатах в доме на терраcе. Я с ними ни разу не сидела и не кушала, а носила приготовленное сестрой через весь двор из кухни. Стол был убран вполне прилично. Я же многому подучилась, живя у священника, и когда жила в кавалерийском полку. Ведь на моей обязанности, кроме репетиторства детей, должна была накрывать на стол, когда собирались гости и играли в преферанс.

Вот я получаю от сестры 1ое блюдо борщ или суп или окрошку, приношу гостям с улыбкой угощаю и стараюсь быть весёлой улыбающейся. Но вот мне нужно идтти за 2м блюдом. Какое-нибудь жаркое. Если бы кто послушал, как моя «дорогая» сестричка посылала и мне и моим гостям всяких чертей и пожеланий им и подавиться, и захлебнуться, и перевернуться всем внутренностям. Я стою, слушаю, слёзы душат, но не могу ничего возразить, а то может невеста такое получить, что и во сне жениху не снилось. Приношу, опять улыбающаяся, с какой-нибудь шуткой и ласковым разговором к своим гостям. А у самой страх и трепет, как же ещё мне итти за 3м блюдом. Оно должно быть что-нибудь сладкое. Да от сахара было сладкое, а если бы кто послушал, как его сестричка пересыпала всякими страшными пожеланиями. Мои гости после обеда старались лечь отдохнуть. И сестра после этой стряпни тоже всё бросала и уходила в дом, ложилась отдыхать. А я невеста-золушка, всё должна была всё убрать, всё перемыть, поставить на место, вымыть обязательно в кухне кирпичный пол. Почистить самовар. И если есть, какая детская постирушка, то и это сделать. Ведь у сестры было 5 человек детей, правда, уже немного подросших от 3х до 12—13 лет. Но они дети не были помощниками ни в чём, а только я должна была их обслуживать.

Вот я написала письмо в Воронеж с приглашением на свадьбу брата Гриши и его жены Лели. Они были ещё молоды. Ведь мы не знали, когда придёт разрешение на венчание и написали им по прошествии 10 дней, приехали жених с товарищем. На очень короткий срок брат и невестка приехали, думая что вот уже завтра будет свадьба. Они израсходовались. В подарок мне привезли никелированный самовар стаканов на 15—20, поднос тоже никелированный и заварной чайник, тоже никелированный. Самовар был наполнен полон,