Горы запчастей, накрытых брезентом. И пятеро пацанов из Коммуны, которых он взял на работу.

Самому младшему, Хуану, едва исполнилось четырнадцать. Тощий, с вечно испуганными глазами, но руки у него были золотые — Дмитрий заметил это сразу.

— Смотри, — Дмитрий склонился над открытым капотом старого «Форда». — Видишь эту прокладку? Она прогорела, потому что движок перегрели. Если просто поменять прокладку — через месяц снова прогорит. Надо смотреть всю систему охлаждения. Машина — как человек: если болит одно, причина может быть совсем в другом.

— Откуда вы это знаете, дон Мигель? — спросил Хуан.

— Учился. В тюрьме было много времени. Читал книги по механике, инженерии. А потом практиковался на старых грузовиках.

Пацаны слушали, раскрыв рты. Дон Мигель платил исправно и не бил, даже когда ошибались. Уже за это его уважали.

— Ладно, хватит разговоров. Хуан, бери ключ на двенадцать, будешь откручивать термостат. Остальные смотрите и запоминайте.

Он отошёл к верстаку, где его ждал Карлос.

— Ты бы хоть асфальт положил, — заметил тот. — Клиенты не любят пачкать туфли.

— Клиентам нравятся низкие цены. Асфальт положим, когда заработаем.

— Кстати, о заработке. В порту партия битых машин из Майами. Страховые аукционы, всё чисто. В дверях и багажниках достаточно полостей для нашего «специального груза». Я договорился с таможней: они закрывают глаза на «технические несоответствия» в декларациях.

— Сколько?

— Пять машин. В каждой можно спрятать до десяти килограммов. Итого — пятьдесят кило за рейс. Два рейса в месяц — сто кило стабильного трафика.

Дмитрий прикинул в уме. Сто килограммов кокаина в месяц — примерно два с половиной миллиона долларов выручки. Минус логистика, минус доля посредников, минус откаты — остаётся около миллиона чистыми. Половина — в развитие легального бизнеса, четверть — в «общак», четверть — личный резерв.

— Хорошо. Запускаем. И ещё, Карлос. Мне нужен список всех чиновников в мэрии, которые берут взятки. Не только тех, кто берёт у нас. Всех. Кто, кому, сколько, за что.

— Зачем тебе?

— Знание — сила. Когда у нас будет компромат на каждого продажного чиновника, мы станем неуязвимы. Они будут защищать нас не из страха, а потому что наше падение потянет за собой их.

Карлос понимающе кивнул:

— Сделаю. Но это займёт время.

— У нас есть время.

Вечером, когда Дмитрий уже собирался уходить из штаба, ожил пейджер. Сообщение от Диего:

«Объект Бергман встречалась с мужчиной в штатском. Обменялись конвертами. Мужчина сел в машину с дипломатическими номерами США. Продолжаю наблюдение».

Дмитрий задумался. Дипломатические номера — значит, ЦРУ работает под прикрытием посольства. Логично. И опасно.

Он набрал ответ:

«Не вмешивайся. Только наблюдай. Завтра обсудим».

Сунул пейджер в карман и вышел на балкон. Медельин мерцал огнями внизу, как живое существо. Где-то там, в этом городе, плели свои сети ЦРУ, картель Кали, местные политики и ещё десятки игроков. А он, Дмитрий Могилевич в теле Мигеля Рохаса, должен был переиграть их всех.

Он достал монету, заставил её парить над ладонью. Способности росли. Команда крепла. Империя строилась.

В кармане лежал дневник отца, а в голове звучали его слова: «Школа — это не стены. Это люди».

— Я построю твою школу, Эстебан, — сказал он по-русски. — И она будет лучшей в стране.

Монета упала в ладонь. Он сжал её и пошёл спать. Завтра будет новый день. И новые проблемы, которые он обязательно решит.

Потому что по-другому он не умел.

Глава 5: Город грехов

*Медельин, февраль 1979-го*

Солнце клонилось к закату, заливая долину Абурра расплавленным золотом. Дмитрий стоял на террасе своего нового пентхауса и смотрел, как город внизу зажигает первые вечерние огни. Где-то там, в лабиринте трущоб Коммуны-13, его мать всё ещё жила в старом доме с новой крышей и геранью на подоконниках. Отказалась переезжать. А он теперь смотрел на неё сверху вниз — в прямом смысле.

Пентхаус в Эль-Побладо обошелся в сумму, за которую пару лет назад можно было купить небольшой банк. Мраморные полы с подогревом, панорамные окна, бассейн на террасе. Валентина назвала это «колониальной помпезностью». Рауль — «дорогим сараем». Дмитрий не спорил. Ему было плевать на роскошь. Он купил этот этаж, потому что отсюда просматривался весь город. А город он хотел видеть.

— Ты опять играешься? — голос Валентины раздался из гостиной.

Она вышла на террасу, кутаясь в халат, волосы растрёпаны после сна. Дмитрий поймал себя на мысли, что она красивее без косметики. И без одежды — тоже, но сейчас не об этом.

Он сунул монету в карман — тренировка телекинеза подождала.

— Как спалось?

— Как в раю, — она зевнула. — Только рай какой-то высокий. Боюсь с балкона упасть.

— Не упадёшь. Я поймаю.

— Телекинезом? — усмехнулась она. — Будешь ловить меня, как ту монету?

— Монету я ловлю в воздухе мысленно. А тебя — просто руками.

Она подошла, обняла со спины. Щекой прижалась к его лопаткам. Дмитрий почувствовал, как её дыхание сбивается — не от волнения, от утренней прохлады.

— Сегодня у меня дела, — сказал он. — Важные. Вернусь поздно.

— Опасные?

— Обычные.

— Ты врёшь. — Она не спрашивала, утверждала. — У тебя лицо становится другим, когда ты идёшь на дело. Будто маску надеваешь.

Он повернулся, взял её лицо в ладони.

— Тогда не смотри на моё лицо. Смотри на руки. Которые всегда будут возвращаться к тебе.

Она не ответила. Только прижалась крепче.

Чёрный Mercedes 450 SEL мягко шуршал шинами по горному серпантину. За рулём сидел Хуан — тощий паренёк с золотыми руками, которого Дмитрий вытащил из автомастерской и сделал личным водителем. Хуан вёл машину так, будто родился за рулём — плавно, уверенно, без лихачества.

— Дон Мигель, — Хуан покосился в зеркало. — А правда, что вы в тюрьме научились останавливать пули голыми руками?

— Правда.

— И меня научите?

— Если выживешь.

Хуан улыбнулся и нажал на газ.

«Вилья-дель-Сьело» — Небесная вилла — раскинулась на вершине холма. Белые стены, красная черепица, внутренний двор с фонтаном. В центре фонтана — каменный орёл, держащий в когтях змею. Герб «Ла Сомбра». Рауль предложил вырезать его на воротах, чтобы все знали, чья здесь власть. Дмитрий запретил: «Власть не вырезают на воротах. Власть чувствуют».

На парковке уже стояли машины: пикап Рауля, старый «Форд» Педро, серебристый «Мерседес» Карлоса и новенький