Но с кухни уже не выпустил. Эниса вся такая хрупкая, и талия такая тоненькая, кукольная.

- Попалась, птичка… - прижал к себе, а у неё в глазах страх. Да едрить…

Нажал пальцами под подбородок. Упирается, но голову подняла, чуть слышно выдохнула:

- Камал… Пусти… - а я от одного того, как она моё имя произносит, улетаю.

- И не подумаю.

Губами касаюсь её губ. Вкусные, сладкие. Не отвечает. Толкнулся языком – ноль реакции. Только ручки на моей груди в кулаки сжались. Чуть прикусил зубами нижнюю губу, потянул, и она рванулась… Отпускаю. Всё, достала.

- Что это значит, Эниса? – еле сдерживаю ярость, вспыхнувшую моментально.

Стоит – глаза в пол. Лицо пятнами пошло. Нижнюю губу закусила.

- Простите. – давит из себя. – То есть… прости…

- За что, Эниса? М? За то, что ты мне неуважение демонстрируешь? Этому тебя мать учила? Мужа не уважать?

Ещё ниже опускает голову. Пряди блестящих волос жидким шёлком скользят с плеч. Молчит. Меня псих конкретно накрывает. Она думает, что ей плохо со мной? Она не знает, что такое «плохо»! Могу показать. Будет с чем сравнивать.

Чуть не с рыком поднимаюсь к себе, швыряю домашний костюм на пол, снова ныряю в деловой, и уезжаю к Милане. Какого чёрта я должен ласку выпрашивать? У кого?!

Впервые провожу почти всю ночь с Миланой. Деру её, как не в себе, а разрядка не приходит. Потому что внутри всё бурлит! Замучил девку.

Ноги дрожат и подгибаются, а она ко мне в душе ласковой кошкой льнёт.

- Камал, останься на ночь… хоть один раз. – в глаза преданно заглядывает.

И я остаюсь. Милана спит рядом, а я пялюсь в потолок. Не люблю спать в чужих постелях. Под самое утро тихо, не разбудив её, выбираюсь из кровати и возвращаюсь в дом. Домашняя одежда висит в шкафу. Спать ложиться уже поздно, в офис - рано. Хочется кого-нибудь убить.

Иду снова в душ, подставляю лицо под прохладные струи. Как же задолбала эта ситуация! Всё ненормально! Всё через жопу.

До завтрака успеваю просмотреть личную почту и новости. Спускаюсь в столовую, по пути резко бросаю в кухню:

- Мария, подайте мне завтрак.

И плевать, что Эниса замерла, будто мои слова её прибили.

Завтрак кажется безвкусным. Похоже, Энисе удалось и день мне отравить.

В машине демонстративно сажусь на переднее сидение, оставляя заботу о жене Матвею. В конце концов, это его работа – открывать и закрывать двери. Возле университета Эниса выходит и не торопится уходить, как делает всегда. Пытается поймать мой взгляд, но я демонстративно отворачиваюсь и бросаю Матвею:

- Трогай.

На работе все прекрасно чувствуют, в каком я настроении – расползлись по углам и не отсвечивают. Даже замы попрятались.

В обед позвонила мама:

- Камал, сынок, приходите к нам с Энисой на обед в субботу. Хочу всю семью за столом видеть.

Маме не отказывают.

Приходится сдержать рык, который так и рвётся из груди.

- Хорошо, мама. Мы придём.

Отбиваю вызов и с шумом спускаю воздух. Что ты будешь делать? И какой может быть отпуск? Или Эниса примет ситуацию, или я её сломаю…

Глава 24.

Эниса

Камал игнорирует меня. Не думала, что это будет так задевать. Даже то, что он не хочет, чтобы я подавала ему утром завтрак, угнетает. Вечером он приезжает поздно, дома не ужинает… Мы больше даже не разговариваем.

В субботу едем с визитом к родителям Камала. Уже в машине мне хочется плакать. А мне ещё сидеть за одним столом с семьёй мужа. Нельзя. По дороге беру себя в руки, заставляя думать о чём угодно, только не о предстоящем дне.

Камал завёл машину во двор огромного особняка, где живут родители Камала вместе с семьёй младшего брата и сёстрами. Муж открыл мне дверь машины, но руки не подал. Просто терпеливо ждал, пока я выбиралась.

- Доченька, как я рада вас видеть! – Багидат тепло обняла меня.

Из кухни в широкий коридор вышла Хеда – жена Заура. Мы тепло обнялись, и я пошла с нею на кухню. Пока семья разговаривает, я помогаю золовкам и невестке с последними приготовлениями, и мы вместе накрываем длинный стол в огромной гостиной. Я ужасно боюсь, что-нибудь упустить или сделать что-то не так. Сегодня я впервые в этом доме в качестве невестки, и мне хочется, чтобы всё было хорошо.

Свёкр пригласил нас за стол, и мы с Хедой садимся с краю. В случае чего, мы всегда должны быть готовы подать, убрать, поменять. В общем, ухаживать за всеми членами семьи. И сегодня мне нравится это делать. После обеда мужчины уходят к отцу в кабинет, девушки быстро всё убирают и остаются в гостиной. Нет никакой неловкости. Мне нравится находиться среди них. Я чувствую себя в семье - улыбчивой, радушной, готовой поддержать.

Малыши Хеды льнут ко мне. Я привезла им подарки – сладости и игрушки. Специально с Матвеем заехали купили после университета.

Хеда улыбается, глядя на нас:

- Скоро своих обнимать будешь. – она подмигивает мне, и я опускаю взгляд вниз.

- О, милая, - свекровь ласково похлопала меня по руке. – мы все ждём приятных известий. Порадуйте нас поскорее. Так и вижу Камала с сыном на руках. – она довольно цокнула языком.

- У них будут красивые детки, мама. – мечтательно добавляет одна из сестёр мужа. – А то у Хеды, вон, уже выросли. Хочется совсем маленьких потискать.

- Своих скоро тискать будешь. – вторая сестра стукнула кулачком в плечо Дилару, и она тут же опустила взгляд. Скоро её свадьба. Семьи уже сговорились. В отличии от меня, Дилара – счастливая невеста. Её глаза светятся радостью, она ждёт самого важного дня в своей жизни, и я ей немного завидую. Обе мои свадьбы были, как страшный сон. Вздыхаю украдкой, чтоб никто не заметил.

Время летит быстро, и мы собираемся домой. А дома - оглушающая тишина, и внутри растёт какой-то непонятный… страх?

Переодеваюсь в домашний костюм и меряю шагами комнату. В голове крутятся самые разные мысли. Спускаюсь в столовую и завариваю чай на травах. Обычно аромат минта успокаивает, но не сегодня. Меня колотит мелкая дрожь.

И за кольцом мы так и не съездили… Я не нравлюсь Камалу. Хотя, мне не в чем его