созрело намерение вывести войска из протектората, ибо наведение настоящего порядка обойдется слишком дорого, а поддержание его видимости в этой безводной пустыне с помощью блокгаузов – смехотворно. По настоянию диктатора в поездке его сопровождал Франко. В то время молодой подполковник был глубоко уязвлен слухами о том, что целью Примо является вывод испанских войск из Марокко. Он попытался убедить верховного комиссара генерала Айспуру в том, что приказ об отходе из внутренних районов Марокко спровоцирует Абд эль-Керима на новое мощное наступление. Франко поддержал предложение подполковника Луиса Парехи из частей «регуларес» просить о переводе в Испанию, если выйдет приказ на уход из Ксауэна. В письме к Парехе в июле 1924 года Франко заявил, что, когда наступит такое время, его офицеры сделают то же самое[178].

Двадцать девятого июля 1924 года во время обеда в Бен-Тьебе (Ben Tieb) произошел инцидент, послуживший поводом для рождения легенды. Франко якобы распорядился, чтобы в меню, предложенном диктатору, фигурировали только блюда из яиц[179]. Символика «мачизмо»[180] здесь очевидна: у Легиона в достатке яиц, чтобы «поделиться» с диктатором. Однако, учитывая фанатическую приверженность Франко к дисциплине и всем ее внешним проявлениям, трудно поверить, чтобы он мог так грубо оскорбить старшего по званию офицера, являвшегося также главой правительства. Нужно также учитывать и намерения Франко успешно продолжать свою военную карьеру. Во всяком случае, в 1972 году Франко отрицал реальную основу этого мифа.

На обеде Франко выступил с жесткой, но аккуратно составленной речью против сторонников ухода (abandonismo) из Марокко. Он выразил в этой речи свое жизненное кредо: Марокко должно стать испанским. «Под нашими ногами испанская земля, потому что за нее заплачено по самой высокой цене и самой дорогой монетой – пролитой здесь испанской кровью. Мы отвергаем мысль об уходе, ибо убеждены, что Испания в состоянии доминировать в своем регионе». Примо ответил не менее твердо, объяснив логику своих планов и призвав офицеров к повиновению. Когда полковник из свиты Примо выкрикнул «очень хорошо!», миниатюрный майор Хосе Энрика Варела, человек вспыльчивый, не в силах сдержать себя, крикнул в ответ «очень плохо!». Речь Примо была прервана шумом и неодобрительными замечаниями. Сопровождавший Примо де Риверу генерал Санхурхо потом говорил Хосе Кальво Сотело, министру финансов, что во время речей держал руку на кобуре, опасаясь трагического инцидента. Окончание речи диктатора было встречено гробовой тишиной. Всегда осторожный Франко посетил Примо сразу после обеда, чтобы разъяснить свою позицию. Он сказал, что несет ответственность за происшедшее и готов подать в отставку. Примо замял неприятный разговор и предложил Франко вторично изложить свою точку зрения по вопросу о высадке в заливе Алусемас[181]. По собственной версии Франко 1972 года – в которую трудно поверить, – он устроил выволочку Примо де Ривере, и тот пообещал не предпринимать никаких шагов без консультаций «с ключевыми офицерами»[182].

Вскоре диктатор подготовил операцию по ликвидации четырехсот укрепленных позиций и блокгаузов. Опасения Франко и других офицеров оправдались: разговоры об уходе подзадорили Абд эль-Керима и способствовали дезертирству из армии марокканских солдат. Подполковник Пареха посчитал, что созрели условия, когда, как они договорились с Франко, пора подавать рапорт о переводе. Он так и сделал. И был неприятно поражен, узнав, что Франко не поддержал соратника. Всегда осторожный, особенно после столкновения с Примо де Риверой, тот остался на своем посту[183]. После возвращения Примо в Мадрид Абд эль-Керим большими силами пошел в наступление, перерезал дорогу Танжер – Тетуан и стал угрожать Тетуану. Десятого сентября 1924 года появилось коммюнике, в котором было объявлено об эвакуации населения этого района. Беспокойство по поводу возможных последствий объявленного ухода родило у некоторых офицеров в Африке мысль о перевороте против Примо. Возглавил движение Кейпо де Льяно. В 1930 году он заявил, что 21 сентября 1924 года Франко выезжал к нему и поддержал идею переворота против диктатора. В 1972 году Франко не отрицал, что такая беседа имела место. Однако, как это было и с договоренностью между ним и подполковником Парехой, дело ограничилось разговорами с общим выражением недовольства. Когда речь шла о военной дисциплине, Франко оставался предельно осторожным[184].

Франко и его Легион шли в авангарде колонны, руководимой генералом Кастро Хироной, которая 23 сентября выдвинулась из Тетуана на помощь осажденному гарнизону Ксауэна, «священного города» в горах. Они пробивались туда до 2 октября. Там к ним присоединились солдаты с разрозненных опорных пунктов, и в начале ноября группировка в Ксауэне насчитывала десять тысяч человек, многие из которых были ранены, многие измождены. Потом началась эвакуация. Примо завоевал симпатии значительной части личного состава войск в Африке тем, что принял на себя всю ответственность за возможные последствия, став 16 октября по собственному указу верховным комиссаром. Он вернулся в Марокко и разместил свой штаб в Тетуане. Эвакуация испанского, еврейского и дружественного арабского населения Ксауэна была задачей ужасающе трудной. Детей, женщин и других гражданских лиц, в том числе больных, набивали в грузовики. Длинная и труднозащитимая колонна двинулась в путь 15 ноября. По ночам двигались медленно, сзади колонну прикрывал Легион под командованием Франко. То и дело колонне угрожали мобильные группы марокканцев, мешали ливни, превратившие дороги в непроходимое месиво. Путешествие до Тетуана заняло четыре недели, и колонна прибыла туда 13 декабря. Это был триумф решительности до конца выполнить задачу, но ничего похожего на «беспримерный военный урок», как об этом пишут политические иконописцы Франко[185].

Франко был глубоко расстроен, что испанцам пришлось уйти с территории, на защиту которой он потратил немалую часть своей жизни. Он потом опубликовал в газетах материал, посвященный трагедии ухода и основанный на дневниковых записях. Написанная живо и со страстью, статья отражает досаду и пустоту дней, предшествовавших уходу[186]. Пилюля была подслащена еще одной Военной медалью, а 7 февраля 1925 года он был произведен в полные полковники с исчислением стажа с 31 января 1924 года. Ему также разрешили сохранить за собой командование Легионом, хотя это была должность подполковника. Еще более он успокоился, когда в конце 1924 года стало известно, что Примо де Ривера раздумал выводить войска из Марокко. В конце ноября – начале декабря диктатор решил осуществить высадку в заливе Алусемас и приказал разработать детальный план операции. В начале 1925 года Франко провел тренировки с использованием десантных судов. Именно во время одного из таких учений – 30 марта 1925 года – на борту испанского катера береговой охраны «Арсила» молодой флотский лейтенант Луис Карреро Бланко, который с 1942-го