Высокое положение невесты и жениха получило дополнительное подтверждение: среди подписавших брачное свидетельство были два местных аристократа – маркиз де ла Родрига и маркиз де ла Вега де Ансо. Елейный тон сообщений в местной прессе указывает не только на престиж, которого добился Франко, но и на заискивания, которыми он удостаивался во множестве. «Вчера Овьедо сопереживал мгновениям личного, так выстраданного счастья и был полон радостного ликования. Причиной стало обручение Франко, бравого и любимого народом командира Легиона. Велико было желание пары получить благословение своей любви перед алтарем, и не менее безмерным было желание публики увидеть их счастливыми, а их мечты осуществившимися. Этой чистой любви все мы, кто знает Франко и Кармен, отдали частицу своих сердец, мы жили их заботами, их тревогами, сочувствовали их оправданному нетерпению. От короля и до последнего почитателя героя, все мы едины в пожелании, чтобы эта любовь, преодолевшая столько препятствий, обрела божественное благословение, которое повело бы в царство высшего счастья»[166]. «Перерыв в ратных делах славного испанского воина стал для него триумфальным апофеозом. Нежные слова, которые благородный солдат прошептал на ухо своей прекрасной возлюбленной, стали божественным заключением освящения их брака»[167]. Один мадридский журнал предпослал материалу о свадьбе заголовок: «Бракосочетание героического каудильо»[168]. Это было одно из первых употреблений выражения «каудильо» в отношении Франко. Легко представить, как такая лесть взращивала самомнение Франко.

По заведенной традиции после свадьбы всякий старший офицер должен был «поцеловать руки» королю. После нескольких дней медового месяца, проведенных в летнем доме семейства Поло в Ла-Пиньелье, близ Сан-Кукао-де-Льяне-ра, под Овьедо, и прежде чем возвратиться в Сеуту, молодожены поехали в Мадрид. В конце октября они были приглашены во дворец. В 1963 году королева вспоминала тот ужин, на котором присутствовал молчаливый и робкий молодой офицер[169].

В последующие годы Франко дважды упоминал о беседе с королем – своему двоюродному брату и Джорджу Хиллсу. Франко утверждал в своих воспоминаниях, что короля весьма беспокоило отношение частей, расквартированных в Марокко, к недавнему перевороту и военная ситуация в колонии. Франко якобы сказал королю, что военные не поддерживают Примо в намерении уйти из протектората. Когда король также с пессимизмом высказался насчет ухода из Марокко, Франко смело высказал ему свое мнение, заявив, что мятежникам (местным жителям) можно нанести поражение и укрепить там контроль Испании. Он будто бы подчеркнул, что до сих пор испанские операции не носили радикального характера. Войска то вынуждены отдавать территорию, то возвращать ее клочок за клочком, выдавливая марокканцев. Вместо этого бесконечного растрачивания живой силы и материальных ресурсов Франко предложил идею, очень популярную у офицеров-«африканцев» – развернуть мощное наступление на резиденцию Абд эль-Керима в районе, занимаемом племенем Бени Урриакель. Самый прямой путь туда шел морем – через залив Алусемас.

Король устроил Франко ужин с Примо де Риверой, чтобы тот рассказал Примо де Ривере о своем плане[170]. Было мало надежды, что Примо одобрит план, учитывая его убеждения, что Испании нечего делать в Марокко, и его твердые намерения как диктатора сократить военные расходы[171]. Приняв Франко, Примо де Ривера был уверен, что молодой подполковник разделяет приверженность «африканцев» идее сохранения военного присутствия в Марокко. Франко давным-давно опубликовал свой вариант решения проблемы: в заливе Алусемас, этом «сердце антииспанского движения, и на дороге к Фесу, открывающей выход к Средиземному морю, будет найден ключ, которым можно закрыть пропагандистскую кампанию в тот день, когда мы вступим на этот берег»[172]. Идея высадки в Алусемасском заливе витала в воздухе в течение нескольких лет, и генеральный штаб подготовил детальный план на случай, если политики дадут согласие проводить операцию. По воспоминаниям Франко, было уже утро, когда ему удалось донести до диктатора свой план высадки. Отнюдь не воздержанный к спиртному, Примо был несколько навеселе, и Франко был убежден, что тот никогда и не вспомнит об этой беседе. Однако Примо предложил Франко изложить план в письменной форме.

В этой, более поздней, версии событий Франко все представил так, будто план высадки в заливе Алусемас был придуман им самим. Вполне понятно, что в его голове этот план и отложился, как собственное детище – результат долгих лет открытой лести. При этом надо учитывать, что Франко играл ведущую роль в предотвращении ухода из Марокко[173]. В начале 1924 года он вместе с генералом Гонсало Кейпо де Льяно стал основателем издания под названием «Журнал колониальных войск» (Revista de Tropas Coloniales), который выступал за сохранение Испанией своего колониального присутствия в Африке. В начале 1925 года Франко – во главе редколлегии журнала и напишет для него более сорока статей. В одной из них, опубликованной в апреле 1924 года и озаглавленной «Пассивность и бездействие», он утверждал, что слабость испанской политики сделала Марокко «пародией на протекторат» и поощряет мятежные действия местных племен[174]. Статья имела значительный отклик.

После визита к королю молодожены отправились в Сеуту, где поселились в собственной резиденции Франко. Обстановка в Марокко казалась зловеще спокойной. На деле к весне 1924 года власть Абд эль-Керима настолько укрепилась, что он больше не признавал над собой власти султана. Он считал себя главой движения берберов, которое имело легкий налет национализма, и на словах помышлял об основании независимого социалистического государства. Многие племена встали под его знамена, и в качестве самозваного «эмира рифского» он обратился в 1924 году с просьбой о приеме его «государства» в Лигу Наций[175]. После поражения под Анвелем испанцы вернули себе в результате контрнаступления район вокруг Мелильи. Кроме этого города, в их руках находились Сеута, Тетуан, Лараче и Ксауэн. Местные гарнизоны были уверены, что смогут удержать контролируемую ими территорию, и их тревожили слухи о вот-вот грядущем приказе уходить. Во избежание предполагаемого бунта командир сеутского гарнизона генерал Монтеро 5 января во время праздника Pasqua Militar[176] призвал подчиненных ему офицеров дать слово, что они выполнят любой приказ. Франко возразил ему, сказав, что никто не может заставить выполнять приказы, противоречащие военным уставам и наставлениям[177].

Встревоженный Примо де Ривера решил лично проинспектировать ситуацию. Тем временем командовать войсками в Мелилье был назначен Санхурхо. Абд эль-Керим «приветствовал» его нападением на Сиди-Месауд (Sidi Mesaud) и был отброшен только после вмешательства Легиона под командованием Франко. Когда в июне 1924 года диктатор прибыл в Марокко, он осознал весь абсурд и увидел все проблемы испанского военного присутствия в этой стране. У него