тоном он умудряется называть это слово даже в такой критической ситуации, а не думать о том, что моя жизнь снова на волоске. Как и жизнь Блейка.

Мы бежим, и я уже чувствую огонь в лёгких. Моя физподготовка по сравнению с его – никудышная, и держать что-то тяжелее трюэлей и кирки в руках не приходилось. Снова поворот. Улицы становятся уже, голова кружится из-за недостатка кислорода и однотипности домов. Кажется, что мы застреваем в лабиринте, из которого нет выхода.

Едва поспеваю за Блейком. Даже боюсь оборачиваться. Он ускоряется и цепляет мою руку, буквально таща за собой. Опять поворот. Чёрт, ворота! Выныриваем обратно, и двое амбалов уже близко, возводя пистолеты – здесь кроме нас никого нет, отличный вариант для расправы. Блейк на бегу достает свое оружие, но мы успеваем стремительно завернуть за другой угол, когда вражеская пуля откалывает кусок стены совсем рядом. Я вскрикиваю, на автомате поднимая руки над головой и забывая, что одна ладонь в ладони Блейка. Он не теряется, тут же крутит меня на месте, словно в танце, и выталкивает в ещё один проход на соседнюю улицу, где мы чуть не сносим плетенный диванчик с туристами на нем.

Больно врезавшись коленкой, бегу за Блейком дальше. Вперед. Людей снова много. Хорошо, это в плюс. В боку колет, и я всхлипываю, стараясь уравновесить дыхание. Тормозим и проникаем под арку, а там…

Попадаем на одну из крупнейших площадей, Панкали, где толпа вовсю радуется и празднует тот самый фестиваль.

– Надо как-то… Слиться… – сипло выдает Блейк, лихорадочно осматривая людей и обстановку.

Кажется, мы оторвались, но продолжаем бежать. Точнее, идти быстро, чуть расталкивая празднующих. У нас – ни капюшонов, ни кепок, ни вариантов быстро поменять одежду: те двое громил наверняка запомнили каждую деталь.

Но вдруг Блейк резко тормозит. Я почти врезаюсь в его спину. Мы с краю толпы, у одного из небольших ресторанчиков, забитых посетителями. Ловким движением руки он подхватывает чей-то недопитый бокал вина, оставленный на столике открытой веранды, тянет меня за талию к углу здания и вжимает в стену. Я не успеваю и пискнуть, как-то отдышаться, как Блейк свободной рукой чуть наклоняет ветви цветущего совсем рядом дерева ниже и придвигается лицом к моему. Другой ладонью поднимает бокал, закрываясь дополнительно, и… целует меня.

Целует. Меня.

Единственное, что мелькает в моём поверженном сознании напоследок: наверняка для преследователей мы смотримся как одна из пар, решивших уединиться рядом с заведением, не ограничиться просто сцепкой рук через столик. А дальше…

Дальше я ничего не слышу. Только стук собственного сердца в ушах. Неистовый ритм. И не только его. Ощущаю такой же ритм нарастающего поцелуя, – Блейк попросту не оставляет мне шансов хоть на какой-то целомудренный вариант. Это точно отвлекающий манёвр и импровизация?

То, как его язык обхватывает мой… То, как губы нежно и настойчиво касаются моих… То, как всё его тело напряжённо давит сверху, а свободная ладонь слишком жаждущим движением ведет по талии вниз… Нет, это не просто для отвода слежки.

Блейк хотел этого. И как будто бы давно. Его напор говорит лишь об этом. Если я хоть что-то вообще понимаю в мужчинах…

Едва успеваю переводить дыхание, следуя искусным изгибаниям его рта: в какой-то момент мои руки на автомате обвивают сильную шею в ответ. Чуть кусая мою нижнюю губу, Блейк оттягивает ее и снова захватывает своими, пока я воздаю мольбы тому, что сзади стена, позволяющая хоть как-то устоять на ногах.

Горячо. Ласково. Нагло.

В реальности он целуется просто непревзойдённо, и ни одни девичьи мечты не сравнятся с этим. Замедлившись, Блейк неохотно отстраняется, но почти сразу снова приникает губами к моим – они горят, как и его. Или же это от солнца, нагревшего нас вдоволь, несмотря на раскидистое дерево рядом? Снова целует, но потом бросив короткий взгляд вбок, Блейк останавливается и прислоняется лбом к моему.

– Не заметили. Ушли, – хрипло констатирует он и касается моих пульсирующих губ большим пальцем, а я…

Я просто где-то на небесах. На Олимпе, пожалуй. Рядом с усмехающимися богами. Мне требуется время и все оставшиеся силы, чтобы понять, что Блейк говорит о преследователях.

В голове лишь обухом долбит желание. Сумасшедшее. Искрящееся. Обезоруживающие. Желание нового слияния в поцелуях и не только. Большего.

И по слишком внимательному и голодному взгляду Блейка напротив, все ещё мягко обводящего мои губы пальцем, я понимаю, что оно вспыхнуло внутри не только меня одной.

А дополнительным подхлестывающим по всему телу ударом кнута разносится чувство экстаза от картинки, подцепленной моим, блуждающим за плечом Блейка, опьяневшим взглядом – за площадью Панкали вдали я вижу храм.

Вижу руины древнего храма, когда-то посвященного Аполлону…

***

Оставшуюся часть пути до мотоцикла продвигаемся медленно и на автопилоте. Всё ещё не могу поверить своим губам и Блейку, что сделал это; и глазам, заприметившим то место поклонения богу солнца. По воле случайности. Это ведь потенциальная зацепка!

Потенциальный ориентир, где можно попробовать начать поиски, но мое состояние сейчас, граничащее с эмоциональным срывом, не самое адекватное, так что пока решаю промолчать. Да и говорить после такой бури настолько трудно, настолько неловко, настолько, наверное, будет неуместно, что лучше переждать.

Вот бы залезть в голову к Блейку хоть на секунду… Понять, что сейчас чувствует он сам. Одна ли я в таком раздрае, вызванном не только погоней?..

– Интересным п-приемам в-вас учат в Ф-ФБР… – бурчу я себе под нос, пытаясь хоть как-то ткнуть Блейка в то, что произошло между нами, и как назло, запинаюсь больше обычного.

Очень сексуально, Рейчел, ага.

Блейк же лишь останавливается у накрытого чехлом транспорта, до которого мы наконец добрались: под ним скрывается начищенный до блеска спортивный мотоцикл чёрного насыщенного цвета. И вдруг многозначительно хмыкает, окинув меня таким пристальным взглядом, что по шее бегут мурашки.

Молча разместившись на сиденьях и пристроив рюкзаки, я крепко обнимаю Блейка за талию, зная, что медленно мы наверняка не поедем. Не хватает только грохнуться где-нибудь по дороге, чтобы окончательно показаться идиоткой. Мотор приятно ревёт, обещая адреналин и ветер в лицо, и мы выезжаем на дорогу.

Из-за отсутствия шлемов и очков лично у меня, приходится закрывать глаза: кажется, невольно скапливающиеся из-за воздушных потоков слезы шлейфом остаются за нами, как мерцающий след. Едем мы долго, и в те моменты, когда я всё-таки могу что-то разглядеть, пейзажи смазываются, и единственное, что понимаю – мы выехали за город. За это время, чтобы окончательно не расклеиться и не расползтись