Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Она лежала, не открывая глаз, и слушала дворец. Это тоже стало привычкой. Где-то далеко скрипнула дверь, потом затихли шаги. В стенах шёлестело — то ли сквозняк, то ли чьи-то разговоры, приглушённые камнем. Дворец никогда не молчал полностью. Он просто по-разному дышал.
Если сегодня меня попросят уехать, — подумала она без эмоций, почти деловито, — я буду готова.
И тут же добавила мысленно, по-современному, как ставят галочку в списке дел: но лучше, если не сегодня.
Она открыла глаза, села, накинула шаль. Пол был холодный, камень тянул сыростью — Екатерина поморщилась и отметила про себя: в Португалии такого холода под ногами не было. Там утро начиналось иначе — светлее, суше, теплее. Мысль о Португалии больше не была абстрактной. Она стала направлением, пусть ещё не оформленным.
Инеш вошла с подносом, как всегда тихо. На этот раз она выглядела особенно собранной: волосы убраны аккуратнее, чем обычно, шаги точнее.
— Bom dia, senhora — «Доброе утро, госпожа».
— Bom dia, Inês — «Доброе утро, Инеш».
Екатерина взяла чашку, вдохнула аромат. Чай был свежий, с лёгкой горечью — значит, заваривали недолго.
— Hoje vai ser longo — сказала Инеш осторожно. — «Сегодня будет длинный день».
— Então começamos devagar — ответила Екатерина и тут же перевела, улыбнувшись самой идее: — «Тогда начнём медленно».
В XXI веке она бы сейчас пролистала новости, проверила почту, посмотрела календарь. Здесь вместо этого был список визитов и собственная память. И, как ни странно, этого хватало.
Она велела подготовить малую гостиную. Не парадную — ту, где стены были светлее, мебель проще, а окна выходили не на главный двор, а в сад. Это было место, где люди быстрее забывали о статусе и чаще говорили правду.
Первой пришла женщина, которую Екатерина знала давно, но близко не подпускала — супруга одного из мелких чиновников, не слишком умная, но очень наблюдательная. Такие были опасны и полезны одновременно.
— “Your Majesty,” — начала она, делая глубокий реверанс.
— Aqui não — мягко остановила её Екатерина. — «Здесь не нужно».
Женщина заметно расслабилась.
— “They say you will be leaving soon,” — сказала она почти с облегчением. — «Говорят, вы скоро уедете».
Екатерина налила чай, не меняя выражения лица.
— Quem diz? — «Кто говорит?»
— “Those who speak loudly,” — ответила женщина и тут же пояснила, чувствуя необходимость: — «Те, кто всегда говорит громче остальных».
Екатерина кивнула. В любой эпохе самые громкие редко бывают самыми сильными.
— E você acredita? — «А ты веришь?»
Женщина замялась.
— “I believe they want it,” — сказала она наконец. — «Я верю, что они этого хотят».
— Querer não é o mesmo que poder — сказала Екатерина и сразу перевела, чтобы мысль не потерялась: — «Хотеть — не значит мочь».
Она отпустила женщину через четверть часа. Не потому, что та сказала всё, а потому, что больше было не нужно. Екатерина давно научилась не выжимать людей до последней капли — это делало их опасными.
Следом пришла другая — из тех, кого она относила к «опорам». Вдова, пережившая уже слишком многое, чтобы бояться чужих интриг.
— “They are nervous,” — сказала она сразу. — «Они нервничают».
— Quem exatamente? — «Кто именно?»
— “Those who count,” — ответила вдова просто.
Это было важнее любых имён.
Екатерина почувствовала, как внутри выстраивается картина. Не драматическая, не угрожающая, а почти рабочая. Ситуация входила в фазу, где её присутствие мешало слишком многим, чтобы это можно было игнорировать.
В корпорации меня бы сейчас либо повысили, либо перевели, — мелькнула мысль. — Здесь предпочитают третий вариант: аккуратно отодвинуть.
Она усмехнулась про себя. История меняется, механизмы — нет.
После визитов она осталась одна и позволила себе редкую паузу. Села в кресло, закрыла глаза. Мысли текли спокойно, без скачков. Она думала о том, что сделала за эти годы: о женщинах, которые научились считать и хранить деньги; о связях, которые не афишировались, но работали; о привычке решать проблемы не через конфликт, а через пользу.
Если я уйду, — думала она, — это всё не исчезнет. И это их пугает.
В дверь постучали снова, но уже иначе — уверенно, почти официально.
— Entre — «Войдите».
Вошёл человек из королевской канцелярии, молодой, слишком аккуратный для своей должности. Такие обычно стараются понравиться всем и потому редко бывают искренними.
— “Her Majesty is informed that a delegation from Portugal has arrived,” — сказал он. — «Её Величеству сообщают, что прибыла делегация из Португалии».
Екатерина медленно подняла голову.
— Hoje? — «Сегодня?»
— “Yes,” — кивнул он. — «Да».
Внутри что-то щёлкнуло. Не страх. Не радость. Скорее — ощущение совпадения, которое невозможно игнорировать.
— Obrigada — «Спасибо».
Когда он ушёл, Екатерина некоторое время сидела неподвижно. Делегация из Португалии могла означать многое. Формально — визит, формальности, обмен любезностями. Неформально — оценка. Её. Ситуации. Возможностей.
Вот и следующий уровень, — подумала она. — Похоже, пора доставать дальний ящик.
Она встала и подошла к шкафу, где хранились вещи, которые она не показывала никому: записи, образцы трав, несколько тетрадей с заметками по медицине, рецепты мыла и настоек. Не тайники — инструменты. Всё, что может пригодиться, если придётся начинать в другом месте.
Екатерина провела рукой по обложке одной из тетрадей и подумала, что в XXI веке такие вещи назвали бы «портфелем компетенций». Здесь это просто называлось — готовность.
— Inês! — позвала она.
Инеш появилась почти сразу.
— Prepare-me para receber convidados — сказала Екатерина. — «Подготовь меня к приёму гостей».
И добавила, после короткой паузы, уже с иронией, которую Инеш уловила:
— Parece que a minha terra lembrou-se de mim — «Кажется, моя родина обо мне вспомнила».
Инеш улыбнулась — впервые за утро.
— Isso é bom ou perigoso? — «Это хорошо или опасно?»
Екатерина задумалась и честно ответила, переведя и для себя, и для неё:
— Depende de quem fala primeiro — «Зависит от того, кто заговорит первым».
Она посмотрела в зеркало. Оттуда на неё смотрела женщина спокойная, собранная, уже не юная, но и не сломленная. Женщина, которая не знала, чем закончится этот день, но точно знала — она готова.
Екатерина позволила себе всего несколько минут — ровно столько, сколько требовалось, чтобы привести мысли в порядок. В XXI веке она бы назвала это «внутренним брифингом»: кто пришёл, зачем пришёл, что я могу дать и что должна скрыть. Здесь всё было тем же самым,
