красивые глаза добился своей власти, я шел к этому по головам, а девчонка, видать, с этим столкнулась впервые.

Она испугалась, я увидел этот ужас в ее глазах. Лейла заорала, а после понеслась к воротам.

Алабай сразу среагировал и тут уже испугался я. Что пес спутает команду, что понесется за девчонкой и тогда мы не сможем его остановить.

Беслан воспитал зверя, он сильный, но неповоротливый, может не услышать команду сразу и тогда набросится на Лейлу, а этого я допустить не мог.

Джохарова не так должна погибнуть, не от какого-то пса, которого я сам схватил за гриву, как только он среагировал на бег.

– Убери собаку, живо!

Я бы сломал этому алабаю шею, если бы он не успокоился, и пока Беслан затягивал на нем ошейник, пошел следом за Лейлой.

Она неслась не разбирая дороги, теряя обувь, не оглядываясь назад. Бежала так, словно спасалась от смерти, хотя так оно и было, чего уж тут вилять.

Я думал, девочка будет сильнее, выносливее, хоть как-то приспособленная к жизни, но она была зеленой, неопытной и боялась тупо всего.

Меня особенно, судя по тому, как Лейла истошно завизжала, как только я коснулся ее руки. Она забилась к забору, ее крупно трясло и я понял, что мы ее тупо загнали. Я пытался что-то ей сказать, но Лейла не реагировала. Она тряслась и боялась, хлопала своими глазищами, не давая тронуть себя, а после просто вырубилась.

Раз и все. Закатила глаза, побледнела, упала, я едва успел ее подхватить.

– Блядь! Лейла!

Подхватываю ее на руки, прижимаю к себе. Ноль просто реакции, совсем ушла в астрал.

– Гафар Ахмедович, что делать?

– Уберите в гараже все и собаку запереть! Фарах – будь на связи, я хочу знать все!

– Понял.

– Вызвать врача?

Адиль. Вот кто у нас самый адекватный. Он помогает, придерживает дверь, когда я заношу девчонку в дом. Остальные остаются, но мне до пыток уже, и так ни хрена не узнали.

– Нет, Фатиму позови и можешь быть свободен.

Укладываю ее в кровать. Легкая, сладкая и что-то уж больно бледная. Вчера и то была получше.

– О боже, что случилось?

Фатима приходит сразу, на ее плече кухонное полотенце. Адиль оторвал ее от дел.

– Она потеряла сознание.

– Интересно, от чего.

Язвит Фатима, щупает пульс на тонком запястье Джохаровой.

– Ослабла совсем. Такая бледная. Боже, какой у нее синяк на скуле!

– Приведи ее в чувства. Живо!

– Хорошо, я за травами, вот тонометр. Измерьте ей давление на всякий случай.

Сглатываю, беру руку Лейлы, меряю ей давление, пока Фатима суетиться на кухне. Матери когда-то мерял. Это было так давно, что уже кажется неправдой.

Маленькая ладонь, девчонка даже не реагирует на мое прикосновение, а у меня ненависть аж через край переливается. Даже больно ей уже сделать не могу. До чего же слабая!

– Ну что?

– Низкое. Очень. Почему ее давление упало? Ты что ее не кормила?!

– Да как можно? Лейла сама ничего не ела, только чай попила и все. Вы если хотите чтобы девушка дожила до приезда ваших родственников, подумайте о том, чтобы она кушала. И не видела того, что видела сегодня. Не привыкшая, она домашняя девочка, а не воин!

– Это не мое дело заботиться о ней!

– Если хотите, чтобы девушка до казни вашей дожила, то как раз ваше дело! Сколько той Лейлы, ну правда. Она ведь не железная. Ей восемнадцать лет, молоденькая, юная еще совсем.

– Иди приготовь ей что-то. Быстрее.

– Хорошо. Как скажете, господин.

Остаюсь с ней наедине. Складываю руки на груди, смотрю на Джохарову. Ненавижу, голыми руками удавил бы. Взял бы и ее молочную шею свернул, оставил следы, да не могу. Не знаю даже, почему проявляю слабость.

Очнись Гафар, она ведь просто твоя месть?

Да, это так, но я не думал, что девчонка будет настолько =слабой и домашней, вот настолько! Лейлой.

Подходу к ней ближе. Не удерживаюсь, убираю светлый локон волос, упавший на ее лицо. Не понравилось мне, когда ее лапал Фарах, я сам хочу к ней прикасаться.

Коралловые пухлые губы, маленький нос, точеные скулы, длинные ресницы.

Она похожа на фарфоровую хрупкую куклу, которую я не могу убить сейчас, но и выбросить тоже не способен.

Я должен сделать так, чтобы она пока жила. Чтобы была невредима и одновременно с этим мне адски просто хочется снова увидеть Лейлу без одежды. Коснуться, вдохнуть нежный запах жасмина.

И эта ее дьявольская родинка над капризными губами. Я не знаю их вкуса, я ее ни разу не целовал и не буду. Никакой ласки, прощения, поблажек. Не надо притворятся предо мной слабой, я тебе не верю, девочка, совсем.

Еще несколько дней вытерпеть рядом Джохарову и все прекратиться, я выполню свою месть.

Сглатываю, смотрю на свою пленницу. Ну же!

Открой глаза, я не даю тебе права на слабость! Ты должна быть сильной чтобы сражаться со мной.

Девочка, как мне ненавидеть тебя, когда ты без сознания? Нет ни толку, на азарта, ни смысла.

Глава 21

Открываю глаза, не сразу понимаю где я. Лежу в кровати, по телу словно проехался каток. Кадры недавно увиденного врезаются в голову. Вспоминаю, как алабай напал на того мужчину. Как Гафар отдал на это приказ и что хуже – он сейчас предо мной. Мой самый страшный кошмар: Черная Борода.

– Дернешься еще хоть на сантиметр – слетишь с кровати.

С шумом втягиваю воздух, встречаюсь взглядом с черными как ночь глазами. Гафар сидит в кресле, широко расставив крепкие ноги. Потягивает что-то красное из хрустального бокала. Одет в белую рубашку, закатанную на рукавах и синие брюки. Черный кожаный ремень с серебристой пряжкой опасно поблескивает, напоминая о том, что было вчера.

– Тот человек. Он умер?

– Зачем тебе знать?

– Вы просто чудовище.

– Меня по-разному зовут. Можно и так.

– Скольких людей вы погубили чтобы стать мэром?

– А сколько тебе надо?

– Вы убиваете мужчин и женщин. У вас нет жалости. Куда на самом деле делись ваши жены? Просто скажите.

Гафар смотрит на меня, как удав на кролика. Сильные руки, широкие плечи. Хищник готов к выпаду в любой момент, а я без защиты. И снова босая перед ним.

– Тебе это не понравится.

– Что у вас в бокале?

– Кровь моих жен. Хочешь попробовать?

Тошнота подкатывает к горлу. Он делает глоток, облизывая строгие губы.

– Как вы можете… Я не верю, нет.

Качаю головой, а Гафар резко поднимается и подходит ко