тихо повторил лорд Уорт и обратился к стенографистке. – Надеюсь, вы это записали. – Когда Хауэлл попытался вставить слово, он остановил его взмахом руки. – Поздно, Хауэлл. Оправдываться за вашу оплошность – образцовую оплошность, я бы сказал, – поздно. Не американский гражданин? Хочу заметить, что за прошлый год я заплатил в казну больше налогов, чем все ваши ненаглядные нефтяные компании, вместе взятые, не говоря уже о том, что я поставляю в Соединенные Штаты нефть по самой низкой цене. Если уровень компетентности Государственного департамента соответствует уровню управления страны в целом, остается лишь порадоваться, что я сохранил британский паспорт. Для американцев одни законы, для заморских варваров – другие. Такое вот беспристрастное правосудие. «Не американский гражданин». Сочный слоган для пресс-конференции, которую я собираюсь созвать, как только покину этот кабинет.

– Какая еще пресс-конференция? – Хауэлл заметно взволновался.

– А вот такая. – Тон лорда Уорта был мрачен, как и его лицо. – Если ваши люди не в состоянии меня защитить, клянусь Богом, я защищу себя сам.

Хауэлл переглянулся с генералом, затем снова посмотрел на лорда Уорта.

– Хочу вам напомнить, что наш с вами разговор строго конфиденциален, – произнес он как можно более официальным и угрожающим тоном.

– Всегда прискорбно видеть человека, упустившего свое истинное призвание. – Лорд Уорт смерил его холодным взглядом. – Хауэлл, вам бы клоуном в цирке выступать, а не в правительстве сидеть. Конфиденциальность – это хорошо. Но почему вы напоминаете мне о том, о чем прежде не упоминали? «Конфиденциален». Если бы среди нас не присутствовала дама, я бы сказал вам начистоту все, что думаю об этом идиотском замечании. Потрясающе, что подобное заявление исходит от второго человека в правительственном департаменте с великолепным послужным списком по разглашению государственных секретов ушлым журналистам, несомненно, в соответствии с принципом «рука руку моет». Я не терплю лицемерия. Для прессы то, что Госдепартамент пытался меня заткнуть, станет еще одним лакомым куском. Очередная образцовая оплошность, Хауэлл.

Хауэлл молчал. Вид у него был такой, будто он вот-вот начнет заламывать руки от отчаяния.

– Я поставлю прессу в известность о нерешительности, упрямстве, бездействии, некомпетентности и откровенном трусливом малодушии Государственного департамента, который понесет всю ответственность за потерю стомиллионной нефтяной платформы, за утрату американским народом доступа к самой дешевой нефти, за самый масштабный разлив нефти в истории и, возможно – точнее, вероятно, – за начало третьей мировой войны. Вдобавок к пресс-конференции я выкуплю время на телевидении и радио, подробно объясню ситуацию и особо отмечу, что вынужден пойти на крайние меры ввиду отказа и неспособности Госдепартамента меня защитить. – Лорд Уорт взял паузу. – Какие глупости я говорю! У меня ведь есть собственные телеканалы и радиостанции. Новость вызовет такую бурную реакцию, что три крупнейшие компании ухватятся за нее и предложат мне эфирное время бесплатно. Уже к сегодняшнему вечеру репутация Госдепартамента, а также конкретно ваша и вашего начальника будет если не очернена, то запятнана по всей стране. Джентльмены, я пребываю в отчаянном положении и готов на отчаянные меры.

Он дождался реакции собеседников. Их лица приобрели желаемое выражение. Хауэлл, его ассистент и генерал ясно понимали, что лорд Уорт не бросает слов на ветер. Им не хотелось даже думать об ужасающих последствиях. Но все молчали, поэтому лорд Уорт вновь повел разговор:

– Наконец, джентльмены, ваша робость обусловлена тем, что я якобы не имею доказательств дурных намерений моих недоброжелателей. Такие доказательства у меня есть, и они неопровержимы. Я не стану предъявлять их, так как вижу, что ничего от вас не добьюсь. Мне нужен решительный человек, такой, как госсекретарь. Лучше бы вам привести его сюда.

– Привести госсекретаря? – Хауэлл явно оскорбился столь пренебрежительным отношением к фигуре начальника. – Госсекретаря нельзя «привести». О встрече с ним договариваются заранее, за несколько дней или даже недель. К тому же у него сейчас важное заседание.

Лорд Уорт оставался непреклонен:

– Приведите его. Встреча со мной важнее всего в его жизни. Если он не явится, то это заседание станет последним в его политической карьере. Я знаю, что до его кабинета рукой подать. Идите за ним.

– Я… я не думаю, что…

Лорд Уорт встал:

– Надеюсь, ваши ближайшие преемники – и ключевое слово здесь «ближайшие» – ради страны проявят больше здравого смысла и крепости духа, чем вы. Передайте человеку, который из-за вашей преступной халатности и трусливого неприятия фактов понесет главную ответственность за начало новой войны, чтобы он не забыл сегодня вечером включить телевизор. Я давал вам шанс, сколько мог, и ваша стенографистка это зафиксировала, но вы им не воспользовались. – Лорд Уорт почти печально покачал головой. – Никто так не слеп, как тот, кто не хочет видеть, особенно если у него перед носом горящий фитиль, протянутый к бочке с динамитом. Хорошего дня, джентльмены.

– Нет! Нет! – испуганно заверещал Хауэлл. – Сядьте! Прошу вас! Я посмотрю, что можно сделать!

Он выбежал из комнаты как ошпаренный.

Во время его весьма продолжительного отсутствия – целых тринадцать минут – разговор в кабинете не клеился.

– Вы ведь всерьез все это говорили? – спросил Цвайкер.

– А вы сомневаетесь, генерал?

– Уже нет. Собираетесь исполнить все ваши угрозы?

– Не «угрозы», а обещания.

После этого в комнате повисла неловкая тишина. Лорд Уорт был единственным, кого она никак не беспокоила. Он оставался – или казался – спокойным и расслабленным, что было настоящим подвигом, ведь он понимал, что приход или неприход секретаря означает его победу или поражение.

И он победил. Вид госсекретаря Джона Белтона, входящего в кабинет в сопровождении взволнованного Хауэлла, совершенно не вязался с его репутацией крутого, проницательного и непримиримого переговорщика, способного в нужный момент проявить жесткость и решать вопросы без консультаций с коллегами по кабинету. Он выглядел как зажиточный фермер, источал тепло и радушие, ни на йоту не обманув лорда Уорта, который на тепле и радушии собаку съел. Да, это была не мелкая сошка вроде Хауэлла, а достойный оппонент. Лорд Уорт поднялся ему навстречу.

– Лорд Уорт! – Белтон горячо пожал ему руку. – Визит крупнейшего американского нефтяного магната, если позволите такую банальность, для нас редкая честь.

Лорд Уорт был вежлив и почтителен, но не чересчур.

– Хотелось бы мне навестить вас при более приятных обстоятельствах. Рад вас видеть, господин секретарь. Весьма любезно с вашей стороны уделить мне немного времени. Давайте условимся на пяти минутах. Больше мне не понадобится, обещаю.

– Можно и больше, – улыбнулся Белтон. – У вас репутация человека, который не разбрасывается словами. Я всецело разделяю это мнение.

– Благодарю вас. – Лорд Уорт покосился на Хауэлла. – Мы тут пробежали сорок ярдов за тринадцать минут[7]. –