Это набор неписаных правил — своего рода кодекс для всех, кто отправляется в Сайберию. Особенно он актуален в глубинных районах, где царит вечная стужа, а подобные зимовья — словно островки жизни посреди промёрзлой пустыни.

— Это в городах человек человеку — волк, — объяснял мне Велесов. — В тайге же порой живой души неделями не встретишь. Потому все друг за дружку держатся. В душу не лезут. Разойтись стараются мирно.

Я, правда, пока не особо доверял всем этим рассказам о таёжном братстве. Демьян хоть и бывалый волчара, но порой ему свойственна некоторая сентиментальность. Тем более что Кабанов-старший, к примеру, рассказывал совсем другие байки — про то, что встреча неравноценных отрядов в Сайберии зачастую может закончиться тем, что сильные отбирают у слабых припасы и оставляют на верную смерть.

К тому же, мне не нравилось поведение местных. Староста деревни явно чего-то не договаривал, а прибытие нашего каравана его здорово обрадовало — словно избавляло от какой-то проблемы.

Входить в главный зал корчмы пришлось, сильно пригибаясь — дверной проем был низкий, заиндевевший по углам. За дверью обнаружились узкие полутёмные сени со скрипучим полом, следом — ещё одна дверь, обитая чем-то вроде войлока. Она вела уже в основное, отапливаемое помещение.

Вошёл я вслед за Фёдором, и тот тут же засуетился, торопливо захлопывая за мной дверь. Вслед за нами внутрь ворвалось целое облако белёсого морозного пара.

Зал был большим — квадратов на семьдесят. По сути, весь бревенчатый сруб был внутри разделен только лёгкими перегородками, потолочные балки дополнительно поддерживались толстыми вертикальными столбами. В середине располагалась здоровенная беленая печь с полатями над ней. Кухня, отделённая от остального зала чем-то вроде широкой барной стойки. Справа, у стены — полки с какими-то припасами. Слева — столы и лавки. На бревенчатых стенах кое-где растянуты звериные шкуры, на одном из столбов напротив входа торчали здоровенные лосиные рога.

У печи хлопотали две женщины — одна постарше, вторая лет двадцати. Обе дородные, круглощекие, в длинных сарафанах и фартуках, волосы убраны под платки. За самым большим столом расположилась довольно шумная компания. Которая мне с первого взгляда не понравилась.

Впрочем, это было взаимно.

Гостей было человек десять, и до моего прихода они, похоже, крепко выпивали и спорили между собой. Ещё с улицы я расслышал обрывки фраз, в том числе упоминание Тегульдета. А ещё — повторяющийся вопрос про то, зачем кто-то куда-то ходил.

Но стоило мне войти, как повисла тишина. Все, как по команде, развернулись в мою сторону. Даже женщины у печи замерли, вытаращив глаза.

Я зашагал к столам, на ходу расстегивая куртку. В зале было темновато, но я с порога переключился в боевую форму, так что звериным зрением видел каждого, даже тех, кто расположился в углу, поодаль от остальной компании. И чем больше деталей я подмечал, тем меньше мне они нравились.

Много оружия. Ружья, похоже, у каждого, причем держат они их рядом, под рукой. У многих ещё и револьверы. А уж всяких железных пырялок — и вовсе без счёта. Двое из незнакомцев — нефы.

У одного Дар проявляется даже внешне — сам грузный, почти шарообразный, кожа тёмная, серого оттенка, густая шевелюра и бакенбарды топорщатся острыми сосульками. Приглядевшись, я понял, что это не волосы, а что-то вроде толстых игл или костяных пластинок. Сама аура немного похожа на Укрепление с явной примесью какого-то другого Аспекта. И необычный облик — не трансформация в боевую форму, характерная для Детей Зверя, а постоянный апгрейд.

У второго — Аспект Телекинеза, но тоже с какой-то примесью. По мощности, конечно, слабее, чем был у Вяземского, и тем более сейчас у меня. Но кто знает, как он вообще проявляется.

Что ещё удивило — почти все одеты по-военному. Кители потрёпанные, почти все лычки и прочие знаки различия спороты, но в целом заметно, что одежда эта им привычна и давно стала второй кожей.

Из всей компании выбивался один парень — молодой, вихрастый, одетый поверх рубахи в жилетку из овчины мехом наружу. Он, хоть и сидит со всеми, но один трезвый и какой-то взъерошенный. Похоже, это вообще один из местных. И допрашивали как раз его.

— Я же сказал — ворота запереть! И никого до утра не пускать! — зыркнув на Фёдора, процедил здоровяк, обросший костяными шипами.

Похоже, он у них за старшего. Вон и сидит во главе стола. Остальные расположились на лавках по обе стороны от него.

— Ну, это ты зря, уважаемый, — спокойно парировал я, не дав старосте и рта раскрыть. — В такой мороз отказывать путникам в ночлеге… Не по-людски это.

Говорил я на ходу, по-прежнему неспешным шагом приближаясь к их столу. Наконец, встал у торца, прямо напротив мутанта.

— Ты меня учить вздумал, юноша? — прищурившись, недобро усмехнулся главарь.

Насчёт «юноши» он, конечно, зря. Этому телу лет двадцать с небольшим, но выгляжу я сейчас старше, про это мне часто говорят. Не знаю, с чем это связано — с количеством поглощенной эдры и Аспектов, с перенесенными нагрузками или с тем, что сквозь телесную оболочку каким-то образом начинает «просвечивать» мой настоящий возраст.

Впрочем, сколько лет этой серой морде, тоже сказать сложно. Он неф, и возможно, для него и сорокалетние — так, юнцы зелёные.

— Что ж поделать. Учу, раз приходится, — спокойно отозвался я, пожав плечами.

Напряжение в воздухе сгустилось ещё сильнее. Позади меня охнула одна из хозяек, выронившая посуду — что-то глиняное шмякнулось, расколовшись на кучу обломков. Но даже сквозь этот шум я расслышал из-под стола характерные металлические щелчки взводимых курков. Сидели незнакомцы все в тех же позах, но у многих рук не было видно из-под столешницы. Как минимум двое целились мне сейчас в ноги, а тот, что справа, ближе к главе стола, кажется, и вовсе навёл на меня ружьё.

Я примирительно поднял руки перед собой.

— Но кажется, мы не с того начали, господа. Позвольте представиться — князь Богдан Аскольдович Василевский. Особый Экспедиционный корпус Священной дружины.

Можно было бы для пущей важности козырнуть эмблемой, но к походной одежде я её не пристёгивал. Впрочем, и без этого у всех присутствующих лица заметно вытянулись. Сам главарь сидел, не шелохнувшись, только странно дёрнул щекой.

— Не слышал про такого, — буркнул он. — Ни про князя, ни про корпус.

— Значит, давненько не бывали в Томске. Вы-то кто будете? Я слышал, тут говорили