Никаких розеток. Лампы горели ровным голубоватым светом без фитилей. От одной к стене тянулась тонкая медная дорожка, исчезавшая под штукатуркой.

При взгляде на неё в зубах возник слабый зуд.

Сергей отвернулся. Зуд пропал.

— Что произошло? — спросил он.

Доктор поджал губы.

— Авария в родовой мастерской. Вы испытывали накопитель покойного отца. Произошёл обратный выброс.

— Защита не сработала?

Вопрос вырвался автоматически.

Бородач нахмурился.

— Сработала бы, кабы её не обошли.

— Игнат, — предупредила Елена Павловна.

— А чего скрывать? Молодой господин сам перемычку поставил. Я предупреждал, что стенд не готов. Он не послушал.

В памяти Сергея сверкнул кусок металла. Тонкая пластина, вставленная между двумя контактами. Собственные — не собственные — пальцы дрожат от торопливости. Чей-то голос за спиной говорит: «Если ограничитель останется, испытание ничего не покажет. Они снова назовут тебя пустышкой».

Лица говорившего Сергей не увидел.

Боль в висках усилилась.

— Сколько я был без сознания?

Доктор отвёл взгляд.

— После взрыва вы не дышали около четырёх минут. Игнат Савельевич вынес вас из мастерской. Сердце удалось запустить, но спустя час оно остановилось снова. Я констатировал смерть.

— А потом?

— Потом вы попросили воды.

Хриплый смешок Игната больше походил на кашель.

Сергей посмотрел на свои руки. Семнадцать лет. Четыре минуты без дыхания. Остановка сердца. Чужой дом и воспоминания, которые не могли ему принадлежать.

Разум предлагал варианты: кома, посмертная галлюцинация, тяжёлое повреждение мозга.

Ни один не объяснял медную дорожку на стене, от которой зудели зубы.

— Ему нужен покой, — сказал доктор. — Первые сутки покажут, насколько пострадала память. Не позволяйте вставать. И не давайте работать с эфиром.

— Ему больше никто не позволит приблизиться к мастерской, — отрезала Варвара.

В её голосе звучала злость, но под ней Сергей услышал страх.

Доктор собрал инструменты и вышел. За ним нехотя последовал Игнат. Варвара задержалась у двери.

— Если это очередная попытка избежать разговора о долгах, то выбрал ты её неудачно.

— Варя.

— Он едва не убил себя и Игната. Ты хочешь сделать вид, что ничего не случилось?

— Не сейчас.

Девушка сжала губы и покинула комнату.

Елена Павловна поправила одеяло. Движение было простым и настолько материнским, что Сергей не выдержал её взгляда.

— Спи, — сказала она. — Остальное подождёт.

— Какие долги?

Её рука замерла.

— Завтра, Миша.

— Если из-за них я полез в мастерскую, мне нужно знать.

— Ты полез туда не из-за долгов. Ты хотел доказать, что унаследовал отцовский дар.

Она произнесла это без упрёка. Оттого стало только хуже.

— Получилось?

Елена Павловна посмотрела на чёрный след у него на запястье.

— Ты умер. Думаю, это достаточно убедительный результат.

Она погасила две лампы и ушла.

Сергей остался один.

За окном шумел дождь. В стекле отражалась бледная комната и худое лицо незнакомого юноши. Сергей поднял руку — отражение повторило движение.

Михаил Ярецкий.

Имя не казалось совсем чужим. Оно лежало где-то рядом с памятью, как инструмент из незнакомого набора: назначение понятно, рукоять ещё не легла в ладонь.

Он попытался восстановить последние минуты на заводе. Давление. Отключённая защита. Вспышка.

Похожая авария здесь.

Совпадение выглядело настолько демонстративным, что Сергей почти рассмеялся. В обеих жизнях кто-то обошёл защиту, потому что очень хотел получить результат.

Только в первый раз он заметил слишком поздно.

Он провалился в тяжёлый сон, но вскоре проснулся от гула.

Низкий, почти неслышный звук шёл из стены. Сергей повернул голову. Голубая лампа над дверью едва заметно пульсировала.

Гул усилился.

Раз — пауза.

Ещё раз.

Не звук. Скорее давление, отдававшее в корни зубов.

Сергей сел. Комната качнулась, к горлу подступила тошнота. Он переждал приступ и снова посмотрел на лампу.

Пульсация повторялась через неравные промежутки. Так мог работать плохо закреплённый контакт или нестабильный блок питания.

В коридоре скрипнула половица.

Сергей замер.

Кто-то осторожно нажал на дверную ручку.

— Мама? — позвал он.

Дверь приоткрылась.

В комнату вошёл мужчина в сером рабочем кафтане. Лицо скрывала повязка. В правой руке он держал небольшой стеклянный шприц.

Сергей не стал спрашивать, зачем ночному гостю понадобилось лекарство и почему тот прячет лицо.

Он рванулся к краю кровати.

Тело оказалось слабее, чем ожидалось. Ноги подломились, и Сергей рухнул на пол. Игла прошла над плечом. Нападавший выругался и схватил его за волосы.