Скорее получил дополнительную работу и заранее подозревал, что журнал окажется утрачен.

— Кто имел доступ к помещению после аварии?

— Я, — сказал Игнат. — Трое работников. Доктор. Молодой господин был без памяти. Потом приехал помощник надзора с двумя служащими.

— Имена.

Игнат перечислил.

— Фёдор Левин здесь был? — спросил Павел Тихонович.

— Нет. Он полгода как не работает.

Имя отозвалось смутным воспоминанием: узкое лицо, чернильное пятно на манжете, сутулые плечи.

— Чертёжник? — уточнил Михаил.

— Младший, — ответил Игнат. — Ушёл после смерти вашего отца. Поговаривали, к Верейскому.

Воронцов поднял глаза.

— Почему вы спросили о нём, Павел Тихонович?

— Левин знал устройство шкафов. Заказывал замки и ключи.

Следователь записал имя.

Осмотр продолжался больше часа. Михаил старался не вмешиваться. Один раз гул возник возле разбитого стенда, но оказался слабым и быстро исчез. После напряжения заболела голова.

Когда сотрудники надзора начали упаковывать пластину, к мастерской прибежал запыхавшийся мальчишка с мельницы.

— Павел Тихоныч! Там человек… у плотины. В воде!

Все разговоры оборвались.

До плотины было около полуверсты. Михаил хотел остаться, но имя Левина и найденный ключ не давали покоя. Он пошёл вместе с Воронцовым. Варвара, ругаясь, двинулась следом.

Дорога спускалась к речке между мокрых кустов. У старой мельницы уже собрались работники. Игнат разогнал любопытных.

Тело лежало на мелководье лицом вниз, зацепившись пальто за сваю. Течение шевелило тёмные волосы.

Воронцов надел перчатки и вместе с помощником вытащил погибшего на берег.

Михаил узнал узкое лицо.

Фёдор Левин.

На виске темнела небольшая рана. Не такая, чтобы наверняка убить. Следователь осмотрел рот покойного, осторожно надавил на челюсть и принюхался.

— Горький миндаль, — произнёс доктор Рейнгольд, подошедший следом. — Возможно, «ночной сон».

— Яд? — спросила Варвара.

— В достаточной дозе.

Михаил вспомнил шприц на ковре.

Воронцов тем временем разжал правую руку мертвеца. Пальцы не поддавались. Помощнику пришлось использовать металлическую лопатку.

На ладони лежал небольшой серебряный предмет, испачканный кровью.

Гербовый знак в виде разомкнутого кольца.

Михаил машинально коснулся воротника. На правой стороне сохранилась застёжка. На левой виднелось пустое крепление.

Это был знак с его собственного сюртука.

— Любопытно, — сказал Воронцов.

— Я не убивал его.

— Я пока ни о чём вас не обвинял.

— Но подумали.

— Моя работа состоит в том, чтобы думать о неприятных вещах раньше других.

Он завернул знак в ткань и поднялся.

— Когда Левина видели живым в последний раз?

Один из мельничных работников снял шапку.

— Вчера после заката. Шёл со стороны усадьбы. Торопился.

— Один?

— Вроде один. Потом у дороги коляска стояла, тёмная. Может, ждал кого.

— Чья?

— Не разглядел.

Воронцов повернулся к Михаилу.

— Где вы находились после заката?

— Умирал, если доктор не ошибся.

— Ошибся, как выяснилось.

— Это легко проверить.

— Проверю.

Следователь говорил спокойно, без угроз. От этого становилось неуютнее.

Он распорядился перенести тело в мельничную кладовую и никого не пускать. Затем отвёл Михаила в сторону.

— У нас есть погибший, державший вашу гербовую застёжку. Есть свидетели, видевшие его возле имения. Есть ключ, оставленный в вашей комнате человеком, который, вероятно, пользовался услугами того же отравителя. И есть авария, причина которой пока не установлена.

— Вы считаете меня подозреваемым?

— Я считаю вас связующим звеном.

— Разница утешает.

— Не должна.

Воронцов застегнул плащ.

— До окончания первичных действий вам запрещено покидать имение без моего разрешения.

— На каком основании?

— На основании того, что ночью вы воскресли, утром вскрыли опечатанную мастерскую, а к полудню возле вашей плотины обнаружили мёртвого бывшего служащего с частью вашей одежды в руке. Для одного дня событий достаточно.

— А если убийца попробует ещё раз?

— Тогда постарайтесь снова не умереть. Мне и без того придётся переделывать половину протоколов.

Следователь ушёл к телу.

Михаил остался на берегу. Над водой тянулся серый туман. Колесо мельницы медленно вращалось, хотя механизм отключили.

В зубах возник знакомый зуд.

Слабый, прерывистый.

Михаил повернулся к плотине.

Гул шёл не от мельницы и не от тела. Он поднимался из воды ниже по течению. Там, между камнями, что-то мерцало тусклым голубым светом.

Он спустился по мокрому берегу и раздвинул ветви.

В воде лежал небольшой металлический цилиндр. К нему крепилась оборванная цепочка.

На корпусе виднелось клеймо завода Верейского.