Он получил инвалидность, и устроился на местный механический завод слесарем-инструментальщиком. И судя по отзывам мамы, ничуть не прогадал в этом. Будучи «медвежатником» по воровской профессии, замки, сделанные его руками, ценились во всем городе, и расхватывались как горячие беляши у вокзала. В итоге, отцу при заводе выделили отдельную мастерскую, где он занимался только изготовлением и усовершенствованным им замков. А завод, на котором он работал, вскоре начал выпускать дополнительную продукцию, в виде тех самых замков, разработанных под руководством моего отца. Я с самого детства крутился подле него, и он ни разу не оттолкнул меня в сторону, обучая всему, что умел и знал сам. Начав свое обучение, еще когда я ходил в детский сад, впервые получив в свои руки напильник, и продолжал до окончания мною школы. Я не скажу, что стал профессиональным «медвежатником», но при желании мог открыть практически любой замок, и знал многие механизмы, с которыми меня познакомил отец.

Мама хоть и была против моих увлечений, но отец безапелляционно объявил решение:

— Знать устройство различных механизмов, и воровать — это разные вещи. И если не возникнет в том, крайней нужды, Сашка, никогда не пойдет против закона. Но кто знает, как сложится его жизнь, может именно эти знания и умения, когда-то, помогут ему заработать лишний кусок хлеба.

Чуть позже, уже к началу 1966 года, отцу предложили работу на Ташкентском механическом заводе, и посоветовавшись между собой, родители решили перебраться в Ташкент. Янгиабад в общем-то был хорошим городом в плане жизни. Одно Московское обеспечение говорило само за себя, но перспектив здесь не было никаких. Самое многое, что мне светило, так это работа на одной из урановых шахт, а мама всегда боялась этого слова как огня. И когда отец еще работая шахтером приходил домой, всегда первым делом загоняла его в ванную, опасаясь подхваченной им радиации, как какого-нибудь страшного вируса. В общем родители переехали в Ташкент, и их переезд, можно сказать почти совпал с апрельским землетрясением. Конечно, попасть под такой удар было очень страшно, но благодаря этому, нам уже через три месяца выдали ордер на коттедж в только что отстроенном массиве «Спутник». Здесь, я и пошел в школу. Но вернусь к началу повествования.

В тот раз помощь знакомых не потребовалась. Я спокойно отдохнул лишние двадцать дней, а после отправился в областной военкомат, где мое предписание приняли, без каких-либо проблем, правда учитывая то, что артиллеристы, уже давным-давно отправились на службу, меня приписали к другой партии призывников, и отправили служить во Внутренние Войска в город Воронеж. Войсковая часть, где мне предстояло проходить службу, располагалась в самом центре города. Даже почтовый адрес звучал как: Воронеж-центр в/ч 7437. Служба оказалась довольно веселой. Я попал в первую роту, которая обеспечивала конвои и службу в областном суде. Месяц мы раскатывали в железнодорожных вагонах по всей стране, перевозя и охраняя осужденных, другой выполняли встречные караулы, караулы по части, и охрану осужденных в зале суда.

Как бы то ни было, а благодаря своей службе, я объездил практически всю страну. Побывал в Харькове, Киеве, Краснодаре, Астрахани, доезжал до Архангельска и Воркуты, однажды удалось попасть в конвой, следующий в Комсомольск-на-Амуре, и за двадцать двое суток, пересек страну с Запада на Дальний восток, и обратно. Разумеется, осмотр достопримечательностей ограничивался чаще всего тем, что можно было увидеть из окна поезда, но даже так, все это было чрезвычайно интересно. Хотя тот же Харьков, однажды удалось осмотреть с разрешения начальника караула самостоятельно. Вагон находился в отстойнике около суток, до отправки обратно, и поэтому нам разрешили выйти в город. Правда дело было зимой, морозы стояли по тридцать градусов, и единственное что удалось осмотреть так это одну из улиц, и зайти в местный универмаг. А после продрогшие как цуцики, мы бегом вернулись обратно в вагон отогреваться.

Вообще, подобные вылазки в плановых конвоях происходили довольно часто. Правда они были в основном так сказать «тематическими». Например, отправляясь в Елец, собирали заказы со всей роты, на приобретение Елецкой Примы, почему-то она считалась лучше Новоусманской, или любой другой. Пока вагон стоял, ожидая отправления, кто-то из нас бежал на местную табачную фабрику, и приобретал ящик другой сигарет, как правило вдвое дешевле обычной цены. Ну и что, что ворованные, не мы же их воровали. Из Астрахани, везли рыбу. Я просто-таки объедался копченой сомятиной, которая сразу же пришлась мне по вкусу. Из того же Харькова копченое сало. Правда не так уж и часто, все-таки продукт был несколько дороговат для солдат, но тем не менее, несколько раз я его пробовал. А вот тот же Мичуринск, славился своим мясокомбинатом. Приезжали туда рано утром, и пока перецепляли вагон, образовывалось два-три часа свободного времени.

У меня был приятель Дмитро Зварчук, из западной Украины, вот с ним на пару, подхватывали по солдатскому заплечному мешку, и отправлялись за добычей. Причем мы не воровали. Как раз наоборот. Стоило местным работникам увидеть нас, как сразу же каждый из них старался подкормить «бедного» солдатика. Уже через каких-то полчаса, мы возвращались обратно с вещмешками набитыми мясной снедью, и дальнейшее путешествие, проходило под девизом: «Праздник живота». Давали нам и мясо, причем не какие-то там кости или сбои, а самую настоящую вырезку, одаривали свежей колбасой и печёнкой. Одним словом, затаривались по полной. И следующую неделю конвоя, еле передвигали ноги, от чрезмерного чревоугодия. При каждом вагоне имелся холодильник, так что сохранить все это на весь конвой, было не так уж и сложно. А уж приготовить из всего этого, что-то съестное и тем более.

Исходя из специфики службы, полный календарный месяц уходил у нас на конвои, а следующий на обслуживание судебных заседаний. В одной из выездных сессий областного суда, проходившей в городе Бутурлиновка, Воронежской области, я нечаянно встретил свою будущую любовь. Девушка оказалась дочерью одного из прапорщиков нашего полка, и студенткой юридического факультета, Воронежского Университета. Правда вечернего отделения. Не то, чтобы в этом была какая-то нужда, просто она выбрала именно этот путь, и соответственно текущую работу. В данном случае, она выступала в качестве секретаря судебных заседаний, конспектируя все, что происходит на суде, и внося затем в имеющееся дело.

Проведя первый день на слушании дела, передали подсудимых в местный изолятор временного содержания, и заселились в местную гостиницу. А вечером, девушка подошла к нашему начальнику караула, и попросила выделить ей сопровождающего, для похода