мы доберёмся до бати вместе спустя десять лет. Понять только не могла: страшный снился сон или приятный. Мне выпал второй шанс? Узнать, как иначе мог закончиться тот злополучный вечер?

В рёбрах затрепетало от волнения.

— Хорошо. Не торопись, — проронила я и сжала мёртвой хваткой Любину ладонь. — Пойдём.

Мы направились к выходу последние. Голова вскружилась от вида на опустевший зал с высоты ненамного, но увеличившегося роста... Спокуха! Ступни прилегли к стелькам кроссовок, а я принялась с подозрением переставлять ватные после полуторачасового сидения ноги к порогу. Помедлила уже у его края, одёрнув сестру.

Та послушно остановилась.

— Вы что-то забыли? — учтиво обратилась ко мне капельдинер с галстуком.

Хм.

— Н-нет… Нет, извините.

Я решительно двинулась в коридор. Зазевавшаяся Люба грузно поплелась следом, и стоило ей выйти, женщина захлопнула за нами двери изнутри.

Гудящие толпы удалялись в стороны лестниц, располагающихся в противоположных концах — я хорошо помнила, как мы с тогда ещё дядей Мишей поднимались слева, а выбегала я справа… По спине разбрелись мурашки. Сверни мы туда сейчас и смогли бы попасть на закрытую картинную выставку. Только вряд ли в толкучке её оставили без присмотра.

Прости, маленькая Люба. Сегодня не суждено поглазеть на причиндалы.

— Мы придём сюда ещё? — самозабвенно вздохнула сестра.

Я очухалась от навевающих холодок воспоминаний и обернулась к ней. Хороший вопрос… Надеюсь, что нет! Никогда — ни в реальности, ни в любой другой её обнаруженной ипостаси!

— Разве ты не испугалась?

Люба с подрагивающим на макушке хвостом залипала на двухметровой афише спектакля «Пламя». Я не ношу с собой рулетку! Просто способна прикинуть во сколько раз унизили мои полтора метра и шесть сантиметров!

— Испугалась, но… это же всего лишь сказка? — жалобно уточнила сестра, разглядывая лицо главного героя.

— Конечно.

В жизни люди не воскресают.

Из-под стекла и призрачного флёра задумчивости на меня смотрели двухцветные глаза. Два чёрных зрачка, поедающих внимание — вокруг них янтарные кольца, расплывающиеся как блики в тёплом светлом море. По моложавому, но серьёзному лицу разбежались родинки: на гладком подбородке с ямочкой, под слабо улыбающимися губами, на скулах и даже над ровной бровью. Позади принца стояли и другие актёры, только я их рассматривать не стала.

По сравнению с собой же здесь он выглядел как малолетка. Фотограф постарался или фотошоп?

— Ладно, наверное, ба… — Зараза! Батя с мамой ещё не женаты, значит… — Дядя Миша нас заждался. Пойдём отсюда.

— Угу, — пробубнила Люба, нехотя отрываясь от картинки.

Как вдруг раздалось подозрительно знакомое пиликанье.

Грудная клетка сократилась до боли. Дыхание сбилось, за напрягшееся горло молниеносно схватилась злоба. Я проследила, как мелюзга с надутыми щеками достаёт из кармана мобильник, и ощутила лютую ненависть, хлынувшую в кровь.

В тот день она взяла его с собой?! Могла позвонить дяде Мише, но всерьёз решила от меня избавиться?

— Алё, пап?.. М… — Не подозревающая о своём предательстве Люба гордо задрала нос. Этот взмах клювом был адресован мне, замухрышке. — М… Ладно, договорились.

Она сбросила звонок. Понадавливала чпонькающие кнопки, бесцельно открывая то меню, то рабочий экран с красным покемоном, и, напонтовавшись, припрятала телефон обратно в карман.

Я еле сдержалась от того, чтобы не втащить маленькой сестрёнке.

— Папа сказал ждать в буфете. Его задержали на работе.

Звездёшь! Они с мамой сговорились дать нам время побыть вместе с тобой, гнида из Кадетства!

— Значит, посидим в буфете! — прорычала я.

Одёрнула Любу за руку так, что мои косы всколыхнулись.

— А-а-а-яй! Замухрышка, ты чего?!

— Я тебе не замухрышка! — выплюнула я. Проходящая мимо семейка притормозила, явно думая как обойти нас, выскочивших в центр коридора. — Меня зовут Алина! И чтоб ты знала! Твой папа — мой папа тоже! Они с мамой поженятся!

3. Сравнительно недавно

Капля крови сорвалась с одной из пульсирующих перебинтованных ладоней на пол. Они вспухли, ныли от боли, заполонившей все мысли.

— Долго ещё ждать?! — раздался удар кулаком по столу.

Косы вздрогнули.

Я подняла плывущий взгляд на… оказалось, Степана Юрьевича. Приложила недюжинное усилие, чтобы удержать веки разомкнутыми. Постепенно приходило ощущение тела: правую щёку саднило. Грудную клетку сковало тяжестью, плечи неконтролируемо задрались.

Дежавю.

— Бирюко-о-ова! Просто рассказывай, как есть! — взмолился Степан Юрьевич и уложил руки на лысеющую голову. — По-человечески прошу!

— Ч-что рассказывать? — зашевелила я губами и почувствовала металлический привкус.

А ещё припухлость в горле как при простуде.

— Опять издеваешься? ОПЯТЬ?! — загорланил директор.

Я… я… я бы с удовольствием! Только издеваться, не зная как, разве прикольно?

Мне стоило колоссальных сил вытаращиться на дрожащие перемотанные пальцы.

Он считает, я избила человека. Кого?! Неужели не сдержалась и приложила Любку? Но… она же мелкая совсем! Как можно?! Я не зверь дикий кидаться на сестру из-за телефона! Да, она дурная и всё время обзывается замухрышкой, но нам же удалось отсидеть целый спектакль! Пережить апельсиновый сок в буфете до приезда бати! Мы же поехали все вместе домой? Правда?!

В директорском кабинете раздался дохлёж, чуть не переходящий в рвоту. На меня напал изнурительный кашель.

— Степан Юрьевич! — вдруг послышалось взволнованно справа. Я скрючилась на стуле, стыдливо отворачиваясь от вошедшей женщины. — Я здесь! Умоляю, давайте без поспешных выводов! Алина ничего не успела вам рассказать?

— Вы прям как её адвокат! — прервавшись на моё першение, заключил директор. — Подумайте! Заслуживает ли Бирюкова вашу заботу? С ней связываться — только репутацию пятнать!

По факту.

— Не всё так однозначно. Они подрались на моих глазах!

Я уже успела огладить языком полость во рту, пересчитав все зубы. На месте. Сглотнула солёную слюну. Поводила запястьем по лбу и обнаружила, что у меня температура. Думаю, около тридцати семи с половиной. А от упоминания драки только усерднее сжалась на стуле и зажмурилась.

Да с кем же я зарубилась?

— Давайте по порядку. Знаете, с какого она курса? А то не признаётся!

Через косой прищур и «вуаль» выбившихся из кос волосков я обнаружила, как женщина помедлила, а затем достала из сумки журнал. Тень от жёсткого переплёта легла на её небольшой округлый живот, обтянутый вязаным платьем.

— Сядьте.

Из-за тёмных каштановых волн она метнула в директора продолжительный взгляд, но не послушалась. Сурово отлистала страницы, стоя.

Я ждала результатов поиска с замиранием сердца, понятия не имея, что предстоит услышать.

— Бирюкова Алина, тридцать один ЭТЭ. Третий курс.

Что-то знакомое… Дежавю! Вьетнамские флешбэки!

— Вы знаете, кто у неё куратор?

— Я, — кивнула женщина и уставилась на растерявшегося директора.

Точняк!

— Напомните…

— Уварова Виолетта Сергеевна*.

Да, было дело!.. Силясь восстановить цепочку событий, я сморщилась. На ум не пришло ничего