та, которую я оставила навсегда. Мне была нужна моя нянюшка. Только она могла меня утешить, когда было невыносимо плохо.

— Мод, где Мод?!

— Лорд Эшфорд вызвал её, чтобы вручить выходное пособие на пожизненное содержание после вашего переезда в дом мужа.

Из моего горла вырвался крик.

— Госпожа?! Что мне сделать?! Молю, не надо так… — залепетала та.

— МОД! Мне нужна моя нянюшка! — такого визга от себя я в жизни не ждала. — Она поедет со мной. Точка.

— Но… Вы же вышли замуж! — произнесла девица, пытаясь остановить слёзы. — Это не пристало юной жене герцога Торна…

Слезы полились рекой из глаз.

«Не пристало?! Да что ты знаешь о моей жизни там?!»

— Ты действительно так хочешь взять с собой старуху, жена моя? — меня окатило ледяной водой от этого голоса. Когда я отёрла лицо, он — Магнус — стоял передо мной. — Ты хочешь таскать старую женщину с одного края света на другой, только потому что тебе так захотелось, жена моя?

Я медленно подняла глаза. Встретившись с темнотой бескрайнего Северного моря, отражаюшейся в его зрачках. Никогда не могла понять: сердит ли он? Или Магнусу всё равно?

Плевать. Как тогда. И как сейчас.

2 ГЛАВА

М-да… Утром открыла глаза не та Мэриэн, что была раньше.

Не та наивная девица, влюблённо смотревшая на мужа из-под фаты, покрывающей лицо так, что можно было разглядеть лишь носочки туфелек — вплоть до момента первого поцелуя. И то он был сух — формален до неприличия. Будто я полено. Сучок, застрявший промеж дёсен у герцога Торна.

«Магнус, сейчас ты женился на другой. И она не позволит себя обидеть, не даст подставить жаждущим до власти людям. А тебя… Тебя я воистину возненавидела. Ты не сделал ничего, чтобы я любила такого сухаря, Магнус. Единственное, что ты из себя представляешь — мою погибель».

А сборы тем временем шли. Я покину отчий дом этим днем.

И пару ночей не спала. Казалось бы — спи как покойник. Но я боялась закрыть глаза и стать тем самым покойником, держа в руках собственную голову и расхаживая с ней по коридорам своего же дома, вселяя страх в живых обитателей особняка Эшфордов.

Уж который раз переворачиваюсь с боку на бок. Вскакиваю от всякого шороха за дверью и теней. Прислушиваюсь к шагам — знаю наперёд: Магнус ко мне не пришел. Ни разу! Позже пройдёт слух, и я узнаю, что он со своей свитой гулял на ночной ярмарке и танцевал с деревенскими девками.

Сейчас — плевать. Ему нет до меня дела. А мне уж и подавно. Есть дела поважнее любовных неурядиц и ссор, что я непременно устрою прямо после свадьбы.

Но старушка-память подкидывала иное. Как его руки поправляют выбившуюся, испачканную в крови прядь. Мою прядь. Его перчатка, коснувшаяся моего обезображенного от ужаса лица. Слеза, застывшая на реснице.

Род Эшфорд славился пепельно-белым цветом волос. Мелкородные болонки, рождённые от снега — так за глаза называли нас те, кто не обладал «подобной красотой». Люди завистливы. И эта зависть может привести куда угодно…

Привела меня.

«Брось, Мэриэн! У тебя другая первостепенная задача — выжить!»

Я перевернулась на другой бок и уставилась в стену.

Какая разница, что Магнус тогда думал?.. Он убил меня. Казнил свою жену, не дав и шанса объясниться. Бесчувственное животное!

Сам подписал приговор. Всё остальное — просто игра моего погибшего сознания.

— Миледи?

Стук в дверь. Робкий, неуверенный. Я села на кровати.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова — но не та, что я ждала. Не Мод. Её искали, отец отпустил её как раз в те минуты, когда она была мне так нужна.

— Леди Мэриэн, там… там ваша нянюшка пришла. Мод. Лорд Торн сегодня лично говорил с вашим отцом.

«Ну надо же, какова забота. Благодетель. Видно, не любит женских истерик, как и все мужчины».

А я заистерила так, что и слова на его вопрос не сказала. Начала всё крушить. Мне хотелось разбить ночной горшок о его голову. Если бы не та служанка — так бы и сделала. Но сердце всё равно забилось неестественно глухо, отдаваясь в виски, как барабан.

— Пусть войдёт, — прошептала пересохшими губами.

Волнение дало о себе знать, и голова чуть закружилась. Я схватилась за стул, чтобы не упасть. От служанки это не ускользнуло, но… все знали — муж со мной не спал. Брак до конца не оформлен. А это значит, я могу его оспорить. И это — главное. Не пустить в комнату Магнуса по прибытии в его владения. Под любым предлогом. Хоть голова болит, хоть «труллы» начались.

— Пусть войдёт. Немедленно!

Дверь открылась, и в проёме появилась моя любимая Мод. С увесистым чемоданчиком в руках. Увидев меня, Мод расплылась в улыбке, но взглядом пожурила.

«Что же ты, милочка, как малое дитя, а не взрослая умная женщина? Опозорила своего мужа в первый же день опосля свадьбы».

Моя Мод.

Маленькая, сухонькая, с седыми волосами, убранными в строгий тугой пучок. И глазами, которые видели меня ещё сопливой девочкой, бегающей по портовым складам, переодевшись в мальчонку и ходящей за отцом хвостом. Тогда я была не одна. Старшего брата и мать ещё не унесли чума и оспа.

Во взгляде нянюшки столько любви, помимо укора, что я готова просто повиснуть на ней, рыдая без умолку. И, может, даже расскажу когда-нибудь, что пережила там… На четыре года вперёд сегодняшнего дня.

— Дитя моё… — стоило начать Мод, и я бросилась к ней.

Обняла так сильно, как только могла. Вдохнула её запах. Домашний, родной, с нотками высушенной лаванды, добавляемой Мод при всякой стирке белья. И старая шерсть. Шаль, связанная её скрюченными от старческой болезни руками. Уткнувшись лицом в её плечо, разрыдалась ещё громче.

Перед глазами стояла жаждущая мяса толпа.

— Ну-ну, — Мод гладила меня по голове. — Тихо, милая моя. Чего ты вдруг? Не пристало жене герцога Севера вести себя, как маленькой девочке. Ты уже не такое уж дитя, а женщина. Хватит.

Она не понимала. Просто не могла понять всего груза проблем. Они только готовятся рухнуть на мои плечи. Стоит переступить порог поместья герцога Торна.

— Мод, — всхлипывала я. — Мод, я так скучала по тебе. Так скучала…

— Скучала? — старушечка отстранилась, внимательно посмотрев на моё заплаканное лицо и раскрасневшиеся от «мироточения» глаза. — Дитя, мы виделись позавчера. Что с тобой, заболела ли?

Я замерла.

Позавчера. Для неё — позавчера. Для меня — целая жизнь.

— Ничего, — прошептала,