смысла. — Смотри, вон там здание. Садись обратно, и мы все проверим.

Я забираюсь на свое место, вытирая руки о джинсы, которые за эти годы так сильно растянулись и поредели, что теперь кажется, будто их держат вместе всего лишь нитки.

Это те самые джинсы, в которых я уехала из Бентонвилля в четырнадцать лет. Тогда я была немного полновата, у меня рано развились бедра и грудь, и я не любила физические нагрузки. После Падения потребление калорий резко сократилось, а уровень моей активности повысился. Так что, несмотря на то, что с годами мое тело изменилось и повзрослело, я все еще могу носить одежду того же размера. У меня есть и другая одежда, которую мне удалось раздобыть, но ни одна из них не сидит так хорошо, как эти старые джинсы. Я боюсь расставаться с ними.

Дедушка подвозит нас к небольшому зданию — половина его обрушилась из-за непогоды, и я сажусь за руль, пока он выходит, чтобы разобраться, что к чему.

Он рано научил меня водить, и мы никогда не оставляем наш транспорт без присмотра, если есть выбор.

Я оглядываю парковку, пока он скрывается за ней в поисках удобного входа. Там есть пара брошенных машин. А на дальней стороне стоянки есть съезд на старую дорогу.

Асфальтированная дорога.

Для меня все это в новинку. Сцена кажется чужой. Инопланетной. Мы девять лет не выходили из этих безопасных лесов.

Дедушка возвращается через несколько минут, ворча, что это безнадежно и что здание, похоже, все равно уже разграблено.

— Может, нам стоит попытать удачи на дороге? — спрашиваю я его, указывая на съезд.

— Наверное. Похоже, этот район был более благоустроен, так что, возможно, здесь есть больше припасов.

— Может, там есть люди.

Это не обнадеживающее заявление. Оно вызывает тревогу. Иногда мы сталкивались с путешественниками или другими обитателями лесов, скрывающимися от мира, но они всегда были скорее угрозой, чем обещанием чего-то хорошего. Дедушке пришлось убить пару мужчин, которым я слишком понравилась, а одна пара сбежала с целой коробкой припасов, которые мы нашли. Некоторые из встреченных нами людьми были милыми. Дедушка всегда говорил мне хлопать ресницами и изображать беспомощность, чтобы они нас пожалели. Иногда это срабатывает, но всегда сопряжено с риском.

Я бы предпочла по возможности держаться подальше от людей, поскольку им так редко можно доверять.

Дедушке сейчас за семьдесят. Я стараюсь не думать о том, что будет со мной, когда он умрет.

Я никогда не была предоставлена самой себе. Обо мне всегда кто-то заботился.

Я вывожу нас с парковки на неровный асфальт разбитой дороги. Окружающая местность по-прежнему частично покрыта лесом, но он другой. Не такой густой и непроходимый, как мы привыкли. Когда мы поднимаемся на вершину большого холма, я действительно могу заглянуть вдаль. Деревья, поля, холмы, старые дороги и даже пара настоящих городов, которые, вероятно, сейчас заброшены.

Дальше все выглядит как фермы. Еще больше поселений.

С такого расстояния трудно сказать, но, возможно, они не заброшены.

Возможно, люди живут именно так. Не просто как отшельники и бродяги, а как настоящие сообщества.

Честно говоря, я не уверена, что они еще существуют.

— Не знаю насчет этого, Хлоя, куколка, — дедушка хмурится, вглядываясь в открывающийся перед ним широкий вид.

— Да. Я понимаю. Может, нам стоит развернуться?

— Думаю, да. Похоже, в той стороне живут люди. Нельзя им доверять.

Я уже разворачиваюсь. Здесь, без укрытия леса, я чувствую себя пугающе уязвимой. Мне это не нравится. Я хочу вернуться.

Через минуту я слышу позади нас звук. Я не сразу понимаю, что это за звук, потому что он совершенно неуместен.

Двигатель. Громкий звук.

Я оглядываюсь и вижу мотоцикл на дороге позади нас. У меня холодеют руки, а сердце уходит в пятки.

— Быстрее, — бормочет дедушка, тоже оглянувшись. Он всегда говорит тихо, а не громко, когда торопит. — Хлоя, куколка, быстрее.

Я ускоряюсь, пока не набираю максимальную скорость, учитывая наш транспорт и состояние дороги. Я едва дышу и даже не могу объяснить, почему мне так страшно.

Мы не знаем этот район. Возможно, у них есть доступ к большому количеству топлива. Возможно, мотоциклы — обычное дело. Возможно, парень позади нас отправился на увеселительную прогулку или спешит выполнить поручение.

Может быть, он просто едет в том же направлении, что и мы.

Но я в это не верю.

Такое ощущение, что он преследует нас. Догоняет. И если он нас поймает, ничего хорошего из этого не выйдет.

Он приближается, а я не могу ехать быстрее. Здесь слишком много деревьев, и я не могу съехать с дороги, где квадроцикл дал бы нам преимущество.

— Ты молодец, Хлоя, куколка, — говорит мой дедушка. — Просто не останавливайся.

Это его последние слова. Самые последние.

Раздавшийся позади нас треск заставляет меня всхлипнуть. Я собираюсь спросить, был ли это выстрел, но тут дедушка резко валится вперед на своем сиденье. Он остается в таком положении, не двигаясь. Через минуту я понимаю, что из его шеи хлещет кровь.

Мой желудок сжимается в тошнотворный узел. Перед глазами все расплывается. Я все еще веду квадроцикл, но понятия не имею как. Я автоматически пригибаю голову. Раздается еще один выстрел, и пуля свистит мимо моего уха. Я почти ничего не вижу перед собой, потому что мне кажется таким важным не поднимать головы.

Но впереди меня тоже кто-то есть. Он стоит на обочине дороги. Я воспринимаю его присутствие как часть размытого изображения, а когда подьезжаю ближе, вижу, что он целится из пистолета.

Они работают вместе. Заманивают в ловушку ничего не подозревающих путешественников. Один преследует, а другой устраивает засаду. Я ничего не могу сделать, чтобы защитить себя, кроме как прицелиться в человека и попытаться сбить его своим квадроциклом, прежде чем он успеет выстрелить.

Я смотрю прямо на него, не в состоянии замечать ничего другого, поэтому вижу, как меняется его прицел. Он двигает руками и меняет стойку, направляя винтовку так, чтобы она была направлена на мотоцикл позади меня.

Я бы никогда не подумала, что способна думать и реагировать так быстро, но осознание приходит ко мне буквально через две секунды.

Он не с тем парнем на мотоцикле. Он думал, что я представляю угрозу, но теперь, должно быть, понял, что это не так.

Он может выстрелить в парня позади меня, прежде чем тот убьет меня.

Поэтому я резко поворачиваю в сторону, объезжаю его, вместо того чтобы переехать, как намеревалась.

Резкое движение происходит автоматически. Инстинктивно. Этот парень хочет мне помочь