Мои щеки горят, и я сжимаю руки, чтобы они не дрожали. Это похоже на сон. Похоже на чудо.

Я бы согласилась стать горничной, если бы это было ему нужно, если бы это означало, что я буду защищена и обеспечена, но я бы предпочла быть чьей-то партнершей. Быть почти равной.

Джимми, может, и грубоват и сварлив, но он не злой. Я знаю это наверняка. Он даже недурной внешности. Ему просто нужно получше ухаживать за собой.

И быть его партнершей — это лучший вариант, который, как я думаю, для меня возможен.

Возможно, это действительно лучшее, что случалось со мной за двадцать три года моей жизни.

— Ладно, — с трудом выдавливаю я из себя, сглатывая от растущего волнения. — Ладно. Меня бы это вполне устроило. Я согласна. Спасибо, что предложил.

Итак, это, по-видимому, решено. В одном странном разговоре за корытом для стирки белья.

Я собираюсь стать женщиной Джимми.

Полагаю, это означает, что он будет моим мужчиной.

***

Лаура в бешенстве.

Я имею в виду, она в бешенстве.

Не то чтобы она так говорила. В тот вечер она ведет себя так мило и взволнованной из-за перемены в моих обстоятельствах, но я знаю, что она делает это не искренне.

Она хотела быть на моем месте.

Я не могу винить ее за то, что она разочарована. Если я правильно понимаю это маленькое сообщество, Джимми — единственный одинокий мужчина, у которого есть стабильность и собственный дом. Есть еще несколько таких же бездомных, как я — мужчин разного возраста, которые живут и работают на фермах. Один из них даже попытался подкатить ко мне на третий день моего приезда, но я сказала ему: «Нет, спасибо», и после этого стала избегать его.

Лаура вряд ли захочет встречаться с кем-то, у кого нет собственного дома и средств к существованию, поэтому она положила глаз на Джимми.

Я могу ей почти — почти — посочувствовать. Не нужно сильно напрягать мозги, чтобы представить, что она, должно быть, чувствует. Она живет здесь уже много лет и знает этих людей с детства. Она явно возлагала надежды на Джимми и, вероятно, вложила в эти мечты много сил. Затем появляюсь я и меньше чем через месяц получаю то, чего она хотела.

Или, по крайней мере, что-то из того, чего она хотела.

Вероятно, она мечтала о романтических отношениях и браке с ним. Очевидно, что он предлагает мне не это. Наше соглашение будет практичным и выгодным для нас обоих.

У меня нет абсолютно никаких фантазий о романтических отношениях. Это не входило ни в один из моих планов на будущее в течение многих лет.

Лет.

Так что мне немного жаль Лауру, хотя меня и раздражают ее двусмысленные комментарии, но я не позволяю себе злиться.

Я не могу злиться — по крайней мере, не могу этого показать. Моя позиция здесь слишком шаткая.

С этого момента моими основными целями являются следующие задачи. Сделать Джимми счастливым, насколько это в моих силах. Обеспечить себе безопасное и, по большей части, комфортное пространство в этом мире. И не заводить врагов, которые могли бы повлиять на мои первые две цели.

Это включает и Лауру. В тот вечер я была с ней любезна и делала вид, что верю в искренность ее поздравлений.

Джимми настаивает, чтобы я пришла и поужинала вместе со всеми, но после этого я должна закончить стирку. Он пытается помочь, но я ему не позволяю. Это моя работа. Не его. И если я приму его помощь по хозяйству, это будет не лучшее начало для наших отношений. Итак, пока остальная компания проводит вместе время после ужина — Карлсоны, те, кто живет и работает на ферме, и их соседи — я ухожу, чтобы закончить стирку на веранде.

Одежда, которую я развесила сегодня днем, почти высохла от жара большого камина в центре дома, но футболки и нижнее белье, снятые до ужина, все еще влажные, а половина корзины еще даже не выстирана.

Когда я наконец заканчиваю, я так устала, что едва могу держать глаза открытыми. Мне следовало бы присоединиться к остальным, улыбаться, смеяться и вести светскую беседу, но вся моя ментальная энергия иссякла вместе с усталостью тела. И по какой-то причине эта уютная, веселая сцена заставляет меня чувствовать себя одинокой.

Как будто я не являюсь ее частью и никогда ею не стану.

Несмотря на мои сегодняшние хорошие новости — лучше, чем я могла себе представить — от одиночества мне хочется плакать.

Я потеряла своих родителей. Моих школьных друзей. Дедушку. И моя единственная надежда на будущее — жить с незнакомым, сварливым мужчиной и стараться ему угодить.

Поскольку я на грани слез, я не могу рисковать, общаясь с другими. Я захожу в гостиную, чтобы сообщить Грете, что закончила стирку, поблагодарить ее за ужин и пожелать спокойной ночи остальным собравшимся там людям.

Джимми вскакивает, как только я появляюсь, и идет со мной по коридору, когда я направляюсь в свою спальню.

Я понятия не имею, почему он здесь. Ему было там уютно. Он играл на старой гитаре, и они начали петь старые песни в стиле кантри. Наверное, ему это нравилось.

Но он молча провожает меня до двери спальни.

— Ладно, — говорю я, украдкой глядя на него и пытаясь понять, что может означать это хмурое выражение на его лице. Надеюсь, он не передумал только потому, что я сегодня недостаточно общительна. — Извини, что я сегодня не провожу время с остальными. Обычно я тоже там.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — он пристально смотрит на меня своими темно-карими глазами, словно ищет подсказки на моем лице.

— Да. На самом деле я просто устала. Я рада твоему предложению. Спасибо, что… что подумал обо мне.

— Конечно, — он хмурится еще сильнее. — Тебе это кажется странным? Потому что мы не обязаны ничего делать сразу же…

— Нет, нет! Мне это совсем не странно. Я уже предвкушаю. Я постараюсь хорошо поработать.

— Тогда ладно, — он все еще хмурится, и я, наконец, оставляю попытки понять, о чем он думает.

— Ладно, — я сглатываю и опускаю голову, жалея, что мои волосы не распущены и не закрывают лицо. Но они собраны на затылке в высокий хвост, который я всегда ношу. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Хлоя.

Я стою там еще минуту, потому что чувствую, что должно произойти что-то еще. Ничего не происходит, поэтому я тихо открываю дверь, вхожу внутрь и улыбаюсь ему еще раз,