— Мне не нужны все, — прошептала она. — Дай мне только одного, одинокую душу, не находящую покоя. Пусть он будет не твой, случайный гость, мимолетом зашедший на твои улицы, желая праздника и развлечений. Но дай, умоляю…

Ответом была лишь тишина и случайный бумажный пакет, пронёсшийся по улочке, подгоняемый ветром. Пусть так, она все равно не отступится, слишком устала танцевать. Крохотное зеркальце в руке позволило осмотреть себя. Она достаточно прониклась городом, чтобы знать, как нужно выглядеть. Осталось лишь внести несколько легких штрихов. Взмах головой, и волосы опустились чуть ниже плеч, слегка завиваясь, легкий загар покрыл кожу, а глаза приняли зеленый цвет. Белоснежный шарф из шелка, соткавшись из воздуха, опустился ей на обнажённые плечи, а платье слегка изменилось, став черным с алыми вставками на корсете. Горстка жемчужин серебристыми каплями рассыпалась по нему, придавая наряду роскошь и утонченность. Так, здесь чуть приподнять, подчёркивая грудь, она должна привлекать мужское внимание, здесь пустить серебряную нить. За время бала она стала настоящим экспертом в платьях и нарядах, да и Эдвард успел ей немало рассказать про искусство соблазнения. Надо же было чем-то заполнить время между бесконечными кружениями под проклятую музыку. Кажется, все. Она довольно улыбнулась своему отражению в зеркале. И последний штрих: белая маска на тонкой ручке постепенно возникла в ее руке, усеянная алыми сердцами. Знак на языке флирта и намеков, что дама хочет приключений и новых знакомств, и если ее спутник окажется смел и настойчив, то в конце его будет ждать награда. Чуть встряхнуть волосами, и укутаться в аромат духов. Не раздумывая больше ни секунды, она решительно вышла из переулка, где спряталась дверь, ведущая внутрь замка.

………..

Она вышла сразу к каналу, расположившемуся в десятке шагов от переулка. Вдоль него неспешно прогуливались горожане: пожилой старик бережно вел под руку свою поседевшую супругу, чуть вдали юноша выгуливал на поводке кота, которого она осторожно обошла по широкой дуге под внимательным взглядом желтых глаз. В отличие от людей, кот отлично видел, кто сейчас стремительной походкой направляется вперед, туда, к шумной людской толпе, собравшейся на городской площади. Пусть, когти осторожно втягиваются назад, ему нет дела до всех, но своего хозяина он никому в обиду не даст.

— Идем, Патрик, — светловолосый юноша осторожно потянул за поводок своего питомца, уставившегося в пустоту, и тот нехотя продолжил движение, напоследок раздражённо фыркнув.

— Сударыня, попробуйте амаретти, — невысокий толстячок протянул ей кулек с миндальными печеньями, небрежно отодвинутый ее рукой. — Лучшие в Бельдере, всего два герша.

Последние слова толстый торговец крикнул ей уже в спину, и тут же, забыв о ней, переключился на других покупателей.

Все не то. Она уже почти час рыскала по улицам города, пытаясь найти подходящую жертву. Стройный брюнет, встреченный ею возле фонтана, оказался женат и на осторожное предложение провести ночь где-нибудь в более веселом месте, с сожалением качнул головой, сказав, что его жена и двое детей вряд ли одобрят подобные прогулки. Второго она покинула сама. Высокий юноша с белокурыми волосами и самыми голубыми глазами, что она видела в своей жизни, оказался студентом-первогодкой. Увлечённый незнакомкой, он был готов следовать за ней куда угодно, даже навсегда, но не готовой оказалась уже она. Живи, мальчик, и благодари отголоски памяти, все еще звучащие в ней. Она когда-то и сама постигала науки в стенах университета.

— Сударыня, вина? — высокий мужчина в капитанской форме, весело улыбнувшись, протянул ей небольшую глиняную чашку.

Она осторожно потянулась вперед, и почти сразу отдернула руку. На широкой груди под капитанской формой чуть засветился якорь, символ Триала, местного морского божества.

— Да как вы смеете! Я приличная девушка! — возмущенно фыркнув, она попятилась назад. Под удивлённым взглядом моряка она быстро юркнула в окружающую толпу, смешавшись с ней.

И снова поиск, и снова охота. На секунду замерев, она вгляделась вдаль. Может, тот высокий шатен, покупающий жареные сосиски на деревянных палочках в уличном ларьке?

— Сандр, ты скоро? — невысокая девушка, подбежав, положила руку тому на плечо, заставив ее искать дальше. Этот уже занят.

Или может тот? Ее взгляд снова и снова рыскал по толпе, стараясь найти одинокую и подходящую для знакомства цель, но никто не подходил. Да и выхватить хоть кого-то в этой мешанине лиц и людей было не просто.

Нет, так дело не пойдет. Быстрой походкой она вырвалась из шумной толпы, наполнявшей площадь. Подумав, она отошла чуть дальше, поднявшись на широкий мост, перекинутый через центральный канал, и, слегка облокотившись на перила, посмотрела вниз на воду, сверкающую огнями взрывающихся в небе фейерверков. Чуть вдали она услышала песню, а следом из темноты вынырнула гондола. Ее хозяин, неспешно взмахивая веслом, вел свое судно вперед, а в уютном ложе из шелковых подушек незнакомец перебирал струны мандолины, старинный романс медовым басом разносился над водой канала. Может, он? Она пристально вгляделась вниз. Маска в руке незаметно трансформировалась в веер, который так удобно уронить в проплывавшую мимо лодку. Она слегка напряглась и тут же отпрянула назад, едва почувствовав темноту и жажду крови, спрятавшуюся в самой глубине сладкоголосого певца. Сегодня не только она вышла на охоту.

— Вам не скучно здесь стоять одной?

Голос, раздавшийся за спиной, заставил ее обернуться.

Неприметный русоволосый юноша извиняющеся улыбнулся.

— Простите, я не привык так знакомиться. Но все же должен был попытаться, иначе бы никогда себе не простил.

— Я Валери, — она осторожно протянула руку вперед.

— Рэн, — коротко ответил он, осторожно коснувшись губами кончиков ее пальцев.

………….

— Уже холодно, — на ее плечи, не спросясь, опустился теплый камзол, еще хранивший тепло тела своего владельца. Тот, оставшись в одной рубашке, немного поежился от ночной прохлады, окидывая взглядом огни празднующего города.

— Красиво. Пожалуй, это самое красивое место, где я побывал за последние годы.

Валери осторожно кивнула, думая о своем — как невзначай предложить своему собеседнику продолжить вечер дальше, и привести его на бал. То, что он подходит, она удостоверилась давно. Он одинок, без семьи и детей, которые будут плакать в подушку, ожидая возвращение отца. Других близких, кто мог бы по нему тосковать, тоже нет. Он солдат или наемник, недавно вернувшийся с очередной войны. Это легко угадывалось в его походке, движениях, манере говорить, в усталости, спрятавшейся в глубине глаз. Он видел много смертей и боли, наверняка и сам убивал не раз. Сейчас он на отдыхе, словно