там точно есть, и возможно, у меня хватит сил уничтожить их в отдельности от людской сути, если там, конечно, эта самая суть осталась.

— Едем, господин? — голос Миши вернул меня в реальность.

— Едем.

* * *

— День добрый! — Я ввалился в палату с двумя здоровенными пакетами. — Ну как ты тут?

— Алексей Николаевич! — Федя попытался вскочить, забыв про загипсованную ногу, но тут же ойкнул от боли и откинулся обратно.

— Лежи-лежи, — я махнул рукой, осмотрел палату в поисках холодильника и отправился выгружать гостинцы.

Нарезка сыров, нарезка колбас, нарезка всяческой вкусной рыбы, соленья и фрукты — мы с Саватеевым хватали в магазине всё, что попадалось под руку. О сладком тоже не забыли, так что Федя у нас теперь полностью укомплектован. В целом, печенья и шоколада у него столько, что можно использовать для обмена в качестве внутренней валюты. Ну или для подкупа медсестёр, если таковой понадобится.

— И вот ещё, — на дне второго пакета лежала стопка книг.

— «История российского флота», — Федя принялся читать корешки. — «Смерть замечательных людей», «Скандинавские мифы»… Алексей Николаевич?

— Мы не знали, что тебе может быть интересно, — я пожал плечами. — Взяли историческую прозу, чтобы наверняка. Хотя! Миша вот предполагал, что ты в принципе не любишь читать, и лучше взять фломастеры и раскраску.

Саватеев хохотнул.

— Ну как ты тут? — Я присел на стул рядом с кроватью.

В палате было всё так же светло и всё так же чисто. Сам Федя выглядел получше, разве что по объективным причинам начал зарастать щетиной. Точно! Бритвенные принадлежности забыли. Ну ничего, в следующий раз.

— Лучше, — сказал мужчина и кивнул на подвешенную ногу. — Вот это разве что… но врач сказал, что через пару дней можно будет её уже не держать на весу. Так что как только смогу, так сразу же вернусь домой, Алексей Николаевич.

— Да не торопись ты, — отмахнулся я.

— Вы лучше расскажите, как у вас дела! — Федя заёрзал. — Как там дома? Как Степанида? Что с машиной? И с трактиром?

На самом деле, если бы я решил пересказывать Феде всё, что случилось в его отсутствие, то рисковал бы задержаться здесь на пару часов. Поэтому я хотел было уже отмахнуться и просто сказать, что всё хорошо, но тут в кармане у Миши зазвонил телефон. Гвардеец вышел из палаты в коридор, и краем уха я услышал короткое отрывистое:

— Да. Да. Понял. Сейчас будем.

Саватеев вернулся в палату, и по его лицу я сразу же понял — что-то произошло.

— Алексей Николаевич, — сказал он. — В поместье пожаловал человек. Назвался сотрудником Тайной канцелярии. Ждёт вас.

— Вот как…

— Надо ехать, Алексей Николаевич.

— Понимаю.

Не могу сказать, что ожидал подобный визит так скоро. Но в целом, ничего удивительного нет — в тихом провинциальном Торжке в последнее время стало слишком интересно, чтобы вышестоящие органы этого не заметили. А потому:

— Извини, Федя, — сказал я. — Нам пора. Лежи и лечись, лечись и лежи. Это приказ.

Дорога от больницы до дома заняла минут двадцать. В дверях меня встретила взволнованная Степанида — женщина сразу же начала докладывать о том, что разместила дорогого гостя и предложила ему чай, кофе, десерт или чего-то посущественней, а тот, зараза такая, отказался вообще от всего. Телевизор ему включать не надо, и музыку он слушать не хочет.

— Надо было предложить экзотические танцы, — предположил я, снимая пальто. — Ты же умеешь танцевать экзотические танцы?

— Не смешно, Алексей Николаевич! Не к добру оно! Ох, чует моё сердце, что не к добру!

— Отставить панику, — улыбнулся я и прошёл в гостиную, где меня уже ждали.

Гость расположился в кресле у окна, спиной к стене. Хотя я могу поклясться, что раньше это кресло стояло по центру комнаты. Хм-м… профессиональная привычка, видимо. Выбирать точку с максимальным углом обзора.

— День добрый, — я протянул мужчине руку. — Алексей Николаевич Светлов.

— Добрынин, — гость поднялся и очень крепко, будто бы испытующе пожал её. — Павел Андреевич. Благодарю, что не заставили долго ждать. Понимаю, что без предупреждения, но… работа такая, сами понимаете.

— Понимаю, конечно, — мы устроились друг напротив друга. — Итак. Чем обязан, Павел Андреевич?

— Сразу к делу? — улыбнулся Добрынин.

— А смысл ходить вокруг да около? — Я пожал плечами. — Вы человек занятой, я тоже. Поэтому предлагаю перейти сразу к сути.

— Хорошо, — мужчина кивнул и достал из портфеля чёрную кожаную папочку. — Алексей Николаевич, вам известно, чем занимается моё ведомство?

— Отчасти.

— Думаю, этого достаточно, — ухмыльнулся Добрынин, раскрыл папку и пробежался глазами по тексту. — В таком случае для вас мой приезд не стал неожиданностью. В последнее время у вас в городе происходит слишком уж много странностей.

— И в чём именно меня подозревают? — спокойно спросил я.

Сам же попытался прочувствовать — а не исходит ли от господина Добрынина шлейф демонической скверны? Понял, что вроде бы нет, а следом понял ещё одну очень важную вещь — если хотя бы одна из тварей проникнет в канцелярию, то это будет… не то чтобы провал, но неудобство самого высокого уровня. Структура серьёзная. Очень серьёзная. И в перспективе тайники виделись мне союзниками, так что знакомство с Добрыниным может стать очень полезным.

Мужчина тем временем оценивающе посмотрел меня, явно что считывая реакцию, а потом ответил:

— Как вы и просили, не буду ходить вокруг да около. За последние несколько дней в городе произошло несколько событий, которые наше ведомство не может оставить без внимания. Пропажа вашей сестры, пропажа Сергея Сергеевича Громова, дуэль на ровном месте, убийство Реброва, какие-то невнятные юридические махинации… и всё это так или иначе связано с вами.

— Звучит так, будто бы я главный злодей, — улыбнулся я.

— Я не делаю выводов, — сказал Павел Андреевич. — Я собираю информацию. Поэтому и приехал сюда, чтобы выслушать вашу версию событий. Начнём?

— Начнём, — кивнул я.

— Отлично. Тогда для начала я хотел бы послушать насчёт Екатерины Всеславовны.

— Ага, — вздохнул я. — Если честно, то я уже устал повторять одно и то же. Сперва Морхину, потом полиции, потом снова Морхину и полиции. Уверен, что конкретно эта информация у вас уже есть.

— И всё же?

— Моя сестра ушла из дома и не вернулась, — ответил я. — Я не знаю, где она и что с ней случилось. Могу лишь предположить, что она по какой-то причине не захотела возвращаться.

— То есть вы считаете, что она ушла из дома добровольно?

— У меня нет других версий. И знаете, Павел Андреевич, я даже не знаю, что хуже — тот вариант, в котором она ушла сама, или же тот, в