сети, Дорн — страх будущей войны. Министр двора — страх перед финансовой элитой, умеющей улыбаться королю и одновременно считать, сколько будет стоить другой король.

Целители знали дело на отлично и уже через три дня, Ардор гулял по госпитальному скверу вместе с жёнами, действительно наслаждаясь их обществом. Лиара рассказывала, как укрощала местный женский змеючник, Альда поделилась новостью что у неё теперь стажёр в совете директоров — принцесса Эльга и что девочка настоящий талант в деле прогибания людей в нужном направлении.

— Уж не знаю откуда что взялось, но несмотря на нежный возраст девочка виртуозно ведёт переговоры. Думаю, её потихоньку выпускать на вольный выпас. Конечно в компании юристов — головорезов.

— Вполне ожидаемо. — Ардор пожал плечами. — Нас троих она прогнула одним движением.

— Ну с дочкой короля, как-то вариантов особо и нет. — Альда качнула головой. — Но скажи. Она ведь уже сейчас красотка, а к шестнадцатилетию, будет вообще фантастически хороша. Неужели тебя это не привлекает?

— Да я с вами двумя разобраться не могу. — Устало произнёс Ардор. — Одну бы из вас я ещё как-то усмирил, но двух, уже нереально. А трёх, вообще кошмар. Где гарантия, что в один прекрасный момент, вам не захочется чтобы я бросил службу и превратился в домашнее животное? Запрёте в стойло, будете выводить на выставки…

Альда остановилась.

— Ты действительно так думаешь?

— Да к тому всё идёт, милая. — Ардор покачал головой. — Я конечно крепкий парень, но не настолько чтобы воевать со своими жёнами. Это не семья тогда, а кладбище несбыточных желаний. И я вам честно скажу, что успел пожалеть, что согласился на этот брак. Вы обе фантастически хороши, но уже начинаете давить в нужном вам направлении, не задумываясь о том, что из этого нужно мне и что прямо противоречит моим принципам.

— Это так? — спросила Лиара, обращаясь к Альде, и та, подумав несколько секунд, кивнула.

— Пока нет, но тенденция есть. Он прав. В большинстве случаев женщина покупает согласие партнёра через постель, нежность, заботу, слёзы, ревность, чувство вины и ещё десяток прекрасных инструментов, которые мужчины обычно замечают, когда уже поздно.

Ардор посмотрел на неё с интересом.

— Звучит как признание в преступлении.

— Это не преступление, милый. Это базовый курс выживания женщины в мире, где законы, деньги, армии и фамилии очень долго принадлежали мужчинам. Мы учимся направлять. Мягко, красиво, иногда незаметно. Иногда слишком незаметно даже для себя.

Лиара медленно кивнула.

— То есть мы правда начали его тянуть?

— Да, — спокойно сказала Альда. — Я начала. Ты пока больше боишься за него, но страх быстро становится поводком, если его вовремя не остановить.

Лиара вздрогнула и посмотрела на Ардора.

— Я не хочу быть поводком.

— А я не хочу однажды проснуться в золотом стойле, с цепью на шее, — сказал он. — Вот и поговорим, пока никто никого не запер.

Они дошли до скамьи у маленького госпитального пруда, где в мутноватой воде плавали толстые ленивые рыбы. Ардор сел осторожно, потому что ребро всё ещё напоминало о себе при каждом слишком бодром движении, Альда устроилась слева, Лиара справа, но на этот раз никто не взял его за руки.

— Давайте сразу, — сказал Ардор. — Я не уйду из армии потому, что вам страшно. Не брошу батальон, потому что вы решили, будто мне полезнее сидеть дома и рожать наследников политической конструкции. Не стану удобной фигурой для Совета директоров, дворца, Зальтов, Короны или будущего брака с Эльгой. Если однажды я пойму, что семья стала для меня не домом, а клеткой, я очень плохо на это отреагирую, и вам даже лучше не знать, как.

Альда не перебила, и это уже говорило о многом, а Лиара тихо спросила:

— А если мы просто хотим, чтобы ты жил?

— Хотите. И правильно делаете. Но между «живи» и «не смей рисковать» лежит большая разница. Я военный. Я командир и просто предводитель банды головорезов. Я не могу обещать, что всегда вернусь целым. Я могу обещать, что не буду лезть в смерть ради красоты жеста.

— А разведка в пещерах? — сухо уточнила Альда.

Ардор поморщился.

— Там были наши.

— Я знаю.

— И ракеты, что в потенциале — тысячи трупов. Не для фейерверка же их притащили так близко к границе.

— Арди.

— Что?

Лиара посмотрела на него очень внимательно.

— Ты можешь обещать, что не будешь врать нам словом «разведка», если сам уже понимаешь, что идёшь туда, где всё может сорваться?

Ардор хотел ответить привычно, но поймал взгляд Лиары и не стал.

— Нет, — сказал он честно. — Потому что иногда я сам понимаю это только когда уже поздно. Это всё переходит из одного дела в другое на ходу. Вроде пошёл на штурм, пригляделся, ан нет. Разведка.

— Тогда другое, — сказала она. — Обещай, что будешь оставлять нам правду настолько, насколько можешь. Не красивую бумагу. Не «всё штатно». А правду. Где ты, зачем, кто рядом, кто знает, что ты полез в очередную дыру. — Альда кивнула. — И второе. Если операция не требует немедленного одиночного решения, ты берёшь прикрытие. Не потому, что мы тебя держим, а потому что ты уже не просто Ардор со стволом и ножом. Ты командир, муж, политический фактор и, как ни прискорбно для твоей скромности, ценность государственного уровня.

— Ненавижу эту формулировку.

— Зато она точная.

Он посмотрел на воду.

— Хорошо. Не обещаю стать осторожным. Это было бы враньё. Но обещаю не