— Понятно: почуял женский пол возможность выбора. Только тут есть одна тонкость… которой наша Глава придерживается очень даже строго…

— Как это — ваша Глава? Нам сказали, что тут самым старшим командиром мужчина, и, притом, очень строгий? Или соврали?

— Почему так сразу: соврали? Просто вы не всё правильно поняли. Тут, на этом острове, названном Критом и есть Глава — Сергей Михайлович, или просто Франки…

— А почему так?

— Увидите его сами — всё поймете.

— Хорошо. А дальше?

— Дальше? Мы — очень маленькое подразделение, отправленное сюда для начального освоения этой находки. А так, наши земли южнее, и намного, и называются они островом Независимость.

— Если не секрет — сколько вас там, на этом…

— Ну очень точно я не знаю, тем более на этот вечер — так как новые люди приходят постоянно, и не по одному. Но если правильно помню, то вчера было больше четырехсот человек…

— Олег, — поправил меня пришедший в столовую за термосом горячего чая наблюдатель из свободной смены, — мы связывались с Большой перед самой непогодой: они набрали к полдню, то есть к заказу, пятьсот шестьдесят четыре человека. И после этого вроде бы еще привозили. Так что хорошо за полтысячи у нас уже есть.

— Вот вам и ответ.

— И за какой период вас столько стало? За полгода? Или год? Или, даже, больше?

— Ага. Сразу «за сто лет»… Все, и мы, и вы, и те — кто сейчас смотрит на вот эту разгулявшуюся непогоду из Дома, и все те, кто пока ютится и теснится в складах, палатках, шалашах, и ещё не найдены нами, начали попадать сюда, в Эксперимент, всего тридцать два дня назад.

— Не верю! Невозможно собрать в одном месте всего за тридцать дней полтысячи человек в условиях этих Островов.

— Можно. Сейчас я расскажу ту историю, что я знаю, а будет мало — завтра придёт Михалыч и подтвердит её. Он с нашей Главой тут с самого первого дня.

— Вот-вот. Еще и Главой у вас женщина. Сталин в юбке… Или Железная леди Маргарет Тетчер вместе с Екатериной Великой местного разлива, не иначе. Или она у вас чисто номинальный руководитель? А правит совсем другой человек, или вообще люди?

Вот же Фома неверующий! — пронеслось у меня в голове, но, к счастью, не вырвалось словами. С чисто матерными дополнениями. Для лучшего понимания ситуации.

— Нет, она у нас не правит, а руководит. А это — две большие разницы. А насчет вашего не верю, могу сказать только одно — никогда не нужно опускать руки после первой неудачи и куклится в своём, маленьком, но уютном мирке, — а после этого вступления в очень краткой форме пересказал Кузьмичу всё то, что было знаковыми вехами в становлении нашего Дома. Ну и о самом Доме, как месте, и про жизнь здешнюю, естественно тоже. Почти с самого начала к нам подошло несколько человек из его группы, но как только они поняли, о чём, собственно, идёт беседа, то очень быстро подтянулись и все остальные. Ну а с моей стороны также в качестве помощи и морально-информационной поддержки собрались наши командировочные. В итоге, ознакомительный рассказ вылился вначале в небольшой спор между группами, а потом они разбились по интересам, и разошлись по разным сторонам в столовой, чтобы не мешать друг другу.

— Ну что? Убедились? — устав ждать, когда мой собеседник выйдет из своего омута раздумий и размышлений, подталкиваю его своим вопросом.

— На словах, ваших словах заинтересованной в этом стороны — да. А в реальности? Вот когда сам лично там, у вас на этой Независимости побываю, и ознакомлюсь со всем тем, о чём вы так хвалитесь, то только тогда подумаю. Правду вы говорите, или лапшу на уши вешаете. Хорошо. С этим вопросом мы, вроде как, временно разобрались. О нас нужно рассказывать? Или по приходу местного начальства прямо ему представится?

— Да и мне интересно: сам-то всё о нас, ничего не скрывая, вам открыл. А повтор? Так я всю беседу пишу на диктофон, и, как только он вернется, хотя, слыша, что происходит там, снаружи, очень сильно сомневаюсь, что это будет завтра утром, дам ему прослушать. Понимаете, просто правила у нас такие.

— Лады. Уговорил, — согласился он с моими доводами, и его повествование началось. И, как ни странно, оно по времени было практически вдвое короче моего, хотя я специально не растекался словами, а давал только краткие выжимки из реальных фактов и событий. Точно также поступил в тот вечер и мой собеседник…

(рассказ Кузьмича)

— Как всё началось, в тот самый день, как первые люди из нашего города стали выныривать из бездны мгновенного переноса не там, у себя дома, а тут — знаю только по их собственным рассказам. Так как сам, лично, оказался в этом жарком морском бреду третьим, то есть последним — там же, где выбросило самого Ладислава с его габаритным имуществом. Он тут оказался вторым, а первым был мичман-торпедист с подлодки, что уже давно стояла у ремонтного завода в Североморске, а часть экипажа, по очереди, гуляла свой очередной отпуск. Так как их субмарина там парилась уже почти полгода, вот командование и решило им сделать небольшое послабление.

Когда туда забросило меня, эта парочка неугомонной молодежи уже закончила сложный спуск бота на воду, произошедший без обязательного слипа, и готовилась отправится в свой первый разведывательный выход по местному морю. Точнее, его ограниченному участку, как мы поняли уже через пять минут. Как у них в одном месте не горело, но к моим советам прислушались оба, и, вначале, проверили навигационное оборудование в рубке, а сразу за ним — якорное устройство, что нас почти сразу и спасло.

Там, вблизи от островов, были не свободные воды, а непонятно что, и сбоку бантик, а точнее, от скал, в основном подводных да острых, просто не было видно свободной воды. Но всё равно, выбраться из той теснины мы смогли вполне удачно, и, в качестве первой цели в этом походе, выбрали ближайший к нам, и, как оказалось в дальнейшем, самый большой клочок земли в тех местах. Пока Лад управлял, крутя штурвал да работая секторами моторов, Марк — это наш мичман, гонимый неуёмным любопытством, обследовал каюты, и его поиск завершился очень удачно. Правда, мы в тот момент