ключе мы и прожили всё это время, а, так как из развлечений были только настольные игры, да услуги удовлетворительницы, то заскучали все очень быстро. Трижды очень солидно пропоров надувную лодку, отказались от рейдов на ней, а наш бот, в силу своей солидной для тех мест комплекции, вообще стоял на приколе. Вот недавно взялись строить корпуса для парусного катамарана, но вы пришли раньше.

— А с какими специальностями у вас остальные? Мажоров-то хоть не было?

— Вот от кого бог миловал, так от них, этого новомодного исчадья дьявола. Кто есть кто? Лично я — инженер-проектировщик машинной группы судов и кораблей малого и среднего. Не понял? Всё, начиная от того катера, что вы притащили последним, то есть, маломерки, и водоизмещением включительно до трех-пяти тысяч. В основном, занимался паровыми — это в сороковые и начало пятидесятых годов, потом паро-турбинные, когда их стали ставить на торгашей и грузовики. Ну и дизеля, естественно.

Есть ещё двое с похожими данными — частично проектировщик, но, в основном, наладчик и спец по эксплуатации чисто судовой радиоэлектроники с севера, из Северодвинска. Но и его «загребли» сюда, когда он приехал в отпуск к родителям. И корпусник из Комсомольска-на-Амуре. Вот этот доучивался в судостроительной академии, готовясь сменить должность, и, идя на серьёзное повышение. Потом двое рабочих из частной, яхтенной верфи, и мастер из сборочного отдела, что занимался только прогулочными и речными судами. Мы все семеро очень хорошо вписываемся в эту секретную, в прошлом, верфь.

Из одиннадцати пока неназванных — четверо рабочих из разных заводов города. Потом два водителя: один косарь-таксист, а второй дальнобой, и пятеро матросов, часть из них с торгашей, а часть катерники-каботажники. Из этих вполне можно собрать экипажи для обоих, стоящих тут грузовых судов, стоит только их достроить. Или ими же укомплектовать все три бота — и те, что пока не спущены на воду, и вот этот ваш трофей.

— Хороший у вас подобрался контингент. Прямо в масть сему месту!

— Я и сам это понял, когда разобрался, куда привезли. И, честно, такое вдруг появилось ощущение в одном месте, что нас и готовили именно для освоения всего вот этого, — показал он вокруг рукой.

— Вполне возможно. Извращенную логику Тех, кто осуществил, и курирует с небес этот Эксперимент, пока что не понял никто.

— Согласен с таким утверждением.

— Ну, в принципе, мы с вами во всём разобрались. Вот только… касаемо вашей удовлетворительницы… у нашей Главы есть пунктик насчет распущенности в отношениях. Как она сможет с этим смирится?

— Мне об этом факте ваших законов уже говорили.

— Ну, и?

— Зацепив её, всё услышанное постарался донести до её мозга.

— Удалось?

— Вполне. Оказывается, она очень адекватная и здравомыслящая особа. В ответ она чуть рассказала о себе и своих проблемах. Оказывается, у неё дефект, внутренний, а не психологический, в женском строении. Чуть раньше, с шестнадцати они со своим парнем женихалась. Конечно, в молодости, о предохранении никто не думает. Но за год она, по её собственным словам, не то, что ни разу не залетела, но даже сбоев в циклах не было. Понимаешь, о чём я? Вижу, что да. Потом вышла за него же замуж, и уже с семнадцати и до восемнадцати занимались этим же делом чуть ли не с утра до вечера. Потом она внезапно узнаёт, что у её супруга на стороне есть шустрая подружка — шестнадцатилетняя малолетка, и уже как с полгода с малым. Как она взяла у того пробу, даже не призналась — но сделала анализ, который явно сказал, они отец и сын. После этого в училище девчата уже ей сделали какую-то там хитрую экспертизу, результат которой сказал, что материнство ей не светит никогда. Произошел сдвиг в мозгах, и девочку понесла нелегкая. На то предупреждения ответила очень просто:

— А я не поеду к ней за выговором. А тут могу делать всё, что мне угодно. Главное, что партнеры между собой не конфликтуют, зная, что предпочтений у меня нет, а надежду на то, что буду именно его единственным, и, тем более, не имеют.

— И, ваше мнение по ней в итоге?

— Да пусть её! Хочет — кто ей запретить-то это делать сможет? Тут только у меня сомнения возникают, по поводу того, лечат ли нас при переносе? Или нет? Так вот, мое мнение, основанное на себе самом — что лечат. Приводят наш организм в состояние, позволяющее коптить небо намного дольше, чем мы рассчитываем. Ну и болячки попроще — тоже убирают.

— С чего это такие выводы?

— Я прожил девяносто восемь лет дальтоником. Цветоаномалом, если по медицинскому — основные их, хоть и не все, я видел, а ни одного оттенка нет. А тут, с самого первого дня, передо мной раскрылось все буйство красок природы и фауны. Плюс. Последние лет двадцать у меня прогрессировала дальнозоркость. Видел-то я хорошо, только длины рук не хватало. А тут — вот эти очки, — и достал из кармана упоминаемый им предмет, показывая его, — не надевал ни единого раза.

Так что, вполне возможно, в недалеком времени она обзаведется «микробом» у себя в организме, быстро развивающемся, который через девять месяцев вылезет наружу.

— Вот будет смеху-то… «Сын или дочь полка»!

— Именно так…

(доклад Гаева — что нашли внутри Митридата)

Закончив наш с ним очень перспективный, не смотря на начало, принятое им в штыки, разговор, выдернул Гаева — узнать о результатах поиска в многочисленных кабинетах подземной базы.

— Ну и как тут у тебя? — интересуюсь, как только тот уселся.

— Знаешь, а нормально. За весь день, что мы провели, обсматривая, обшаривая да обнюхивая все эти каменные хоромы, результат всего этого, в итоге, оказался достаточно неплохим. Что мы сделали в самом начале? Это с самого утра, ещё при Михалыче, смогли запустить ту паровую машину, что вращает малый генератор, и включить общее освещение. Да ты и сам это знаешь. Правда, чуть разобравшись с её работой, выяснили, что там за топливо — а оно жидкое. Поняв, что это обычный мазут, но не смогли догнать, откуда он берётся. Но, судя по приборам — та емкость полная, весь день толкал агрегат своими поршнями, а стрелка как лежала далеко за сотней, так, даже, и не дёрнулась.

Потом мы начали ощупывать и осматривать все комнаты, коридоры, проходы —