взгляд на Геннадии Семёновиче. Лицо князя было бледным, губы пересохшими, веки дрожали, ну а ниже шеи зрелище представлялось и вовсе не из приятных. И это несмотря на то, что находящиеся в готовности лаборанты и найденный мной для таких дел лекарь успели Пожарского перед ритуалом перевязать, да немного подлечить.

Я подошёл к одному из свободных столов и поставил на него куб с кристаллом внутри. Полупрозрачная оболочка мерцала, в её недрах едва заметно мерцал сиянием артефактный камень.

— Как всё прошло? — спросил я, специально чуть громче, чтобы перекрыть фоновый гул.

— Здравствуйте, Ваша Светлость! — Ларионов мгновенно повернулся на мой голос, поднимая взгляд от Пожарского. Лицо у него было несколько напряжённым, но голос при этом вполне спокойным. — Штатно. Только закончили, — тут же кивнул он, отвечая на поставленный вопрос, и следом перевёл взгляд на стол рядом со мной. — Это… ещё один артефакт⁈

— Да, Лев Платонович, — отмечая вспыхнувший интерес в глазах мужчины, произнёс я, следом кивком головы здороваясь сразу со всеми учёными, уставившимися сейчас на меня в приветствии. — Можете пока заняться им. Мне интересно, насколько эти камни схожи между собой. И напротив, чем различаются. Ну а я пока буду думать, где их разместить.

Мои пальцы скользнули по краю куба, а в следующий миг всё внимание резко сместилось в сторону Максима, который, завидев меня, отошёл от Степана и приблизился ко мне сбоку.

— Вижу, ты отлично справился. Только чего так долго-то? — бросил он негромко, очевидно по достоинству оценив принесённую мной добычу.

— Снизу без сюрприза не обошлось, — ответил я, мельком переглянувшись с другом. — Меня там ждали. Пришлось повозиться.

Аверин тут же недовольно цокнул языком, одновременно качнув головой:

— Чёрт… Так и знал, что нам надо было с тобой идти. Это могло и подождать, — кивком головы указывая на кресла посреди ритуального круга, добавил к своему жесту товарищ.

— Не могло, Максим. Посмотри, он того и гляди сейчас сдохнет, — пересекаясь на этот раз взглядом с Геннадием Семёновичем, промолвил я.

Пожарский же, будто в пику моим словам, едва заметив, что я смотрю в его сторону, как будто ожил. Лицо его дёрнулось, губы скривились, судя по всему из последних сил наливаясь гневом и злостью. И в этом взгляде было столько ярости, столько едкой, глубинной ненависти, что на миг мне показалось, будто он готов встать и броситься на меня с голыми руками.

— Тебя казнят, ирод! Ты… ты за это будешь гореть в аду!.. — сипло, с надрывом прорычал Пожарский, с трудом приподняв голову и исподлобья уставившись на меня. Голос резал слух, сорванный, будто каждое слово вытягивалось через боль.

— Вам нужно молиться, Геннадий Семёнович, чтобы я никогда в этом месте не оказался. Потому как в таком случае, первое что мне придёт в голову — это найти вас там и искалечить вновь, — без капли жалости во взгляде произнёс я, уставившись на старика. — Мой долг мести перед родом с вашей смертью будет уплачен. И не советую больше воскресать — в договор о мире с вашим домом вы не входите.

Он едва заметно шевельнул губами — то ли собираясь ответить, то ли проклясть, но я не дал ему этого шанса. Челюсти Пожарского сжались, не позволяя тому открыть рот, что меня сейчас более чем устраивало — время для разговоров давно закончилось.

В следующий миг я ментально попросил Бобу готовить портал в иной мир — князя ждала та же участь, что и его предшественников, исключений делать никто не собирался.

К слову, полностью делегировать эту задачу своим бесам я не стал — на этот раз было решено исполнить вынесенный приговор самостоятельно. Поэтому раздав напоследок все приказы и попросив перенести Стёпу в особняк к Маше, которая на этот раз уже была предупреждена и томилась в ожидании, я попросил Кали перенести меня вместе с пленником к портальной арке.

* * *

Спустя десять минут.

На склоне горы, где воздух пах разогретым камнем и морской солью, я сидел, глядя вниз — на пляж, гладкую воду и зелёные пальмы, уходящие далеко за спину. Солнце кроилось между облаками, оставляя золото на краях неба и осколки света на мокрых камнях.

— Я не знал тебя лично, отец, но очень надеюсь, что со смертью этого человека твоя душа упокоится.

Слова повисли в воздухе, не требуя ответа. Не было ни ветра, ни эха. Просто тишина и свет солнца, оставляющего длинные, неподвижные тени. Я чувствовал, как напряжение, копившееся в груди последние годы, медленно уходит. Не испаряется — нет. Но отпускает хватку.

Наблюдать за закатом с высоты этой горы вновь… было странно. Предельно смешанные эмоции: волнение, лёгкий страх, воодушевление, радость от того, что всё уже в прошлом, и волна обрывочных воспоминаний. Наверное ещё месяца не прошло как мне удалось отсюда выбраться.

Сейчас всё вокруг, в отличие от того же самого места, но в реальности, где меня законсервировал Самаэль, так или иначе изменилось. Но не это привлекло моё внимание, а рожа архидемона, усевшегося в нескольких метрах сбоку, будто вновь погружая меня в картину минувшего кошмара.

— Ход с Пожарским — одобряю, — неожиданно раздобрился на похвалы Самаэль, что было для него крайне несвойственно. — Специально его тебе оставил, и доволен, что ты закрыл этот вопрос.

Я молча скосил взгляд в его сторону. Хотел я того или нет, но в такие моменты в голове возникали не самые приятные воспоминания — перед глазами ещё свежа была картина того, как совсем недавно мы, сидя здесь же, обсуждали несколько иные вещи.

— Что-то хотел? — наконец нарушил тишину я, вновь уставившись в сторону моря.

— Да, — кивнул архидемон, посерьёзнев в лице. — Чтобы ты начал активнее работать над исполнением данных клятв.

* * *

— О, ты вернулся! — с лёгкой улыбкой произнесла Виктория, едва я шагнул в гостиную.

Она сидела на своём обычном месте, в кресле у окна, скрестив ноги и прижимая к коленям книгу, которую тут же закрыла, заметив моё появление. Я остановился на пороге на секунду, бегло оглядывая помещение. Максима с Машей здесь нет, значит они наверху со Стёпой.

— Да. Все дела закончил. Теперь, признаться, даже не знаю, чем буду заниматься всё лето, — ответил я, подходя ближе и не торопясь усаживаясь за стол напротив сестры.

Естественно, последняя фраза была