– крошечный, с рыжими волосами, что уже курчавились на голове.

Мальчик.

Служанка подхватила его, завернула в ткань, поднесла к Иселии.

– Мальчик, миледи. Здоровый, сильный…

Но королева-мать перехватила младенца.

Выхватила из рук служанки быстро, решительно и безжалостно.

– Нет! – Иселия попыталась подняться, протянула руки. – Нет, отдайте его! Отдайте мне моего сына!

Но королева-мать уже отступила к окну. Подняла руку и воздух разорвался.

Портал.

Чёрный, пульсирующий, ведущий в никуда.

– Мой муж убьёт его, – сказала королева-мать холодно, глядя на рыдающую Иселию. – Я не позволю этому случиться. Мальчик будет жить там, где его никто не найдёт.

– Нет! – Иселия закричала – отчаянно, безнадёжно, разрывая сердце. – Нет, пожалуйста! Не забирайте его! Не забирайте моего ребёнка!

Но королева-мать уже шагнула в портал.

Тьма поглотила её вместе с младенцем.

И всё, что осталось, – крик Иселии. Пронзительный, полный горя, что не имело дна.

Она рыдала, билась на кровати, тянулась к пустому воздуху, где секунду назад был её сын.

– Верните его! Верните мне моего мальчика!

Но служанка вдруг ахнула.

– Миледи! – Голос дрогнул, полный шока. – Там… там ещё один!

Иселия замерла.

– Что?

– Ещё один младенец! Близнецы!

Новая схватка накрыла её – жестокая, неожиданная. Иселия закричала снова, выгнулась, цепляясь за последние силы.

Через минуту второй младенец выскользнул наружу.

Девочка.

Иселия рыдала – от облегчения, от горя, от боли, что разрывала её на части.

– Дайте мне её, – прошептала она. – Пожалуйста. Дайте мне хотя бы её.

Служанка осторожно положила младенца ей на грудь.

Иселия прижала дочь к себе – крепко, отчаянно, словно боялась, что и её заберут.

– Моя девочка, – шептала она сквозь слёзы. – Моя маленькая. Я не отдам тебя. Никогда и никому.

В этот момент дверь распахнулась и комнату вошёл старый Король Осени – отец Рована.

Лицо жёсткое, глаза холодные, как зимний лёд.

Взгляд упал на кровать – на Иселию, истекающую кровью, на младенца на её груди.

Одного младенца.

Никто не сказал ни слова о мальчике.

– Одна мерзость, – голос ледяной, полный презрения. – Один ублюдок.

– Где Ровен? – прошептала она, глядя на короля сквозь слёзы.

Старый король усмехнулся. Холодно, жестоко, без тени сочувствия.

– Мой сын не узнает об этом ублюдке, – голос был ледяным, режущим, как клинок. – Никогда.

Он повернулся к стражникам у двери.

– Заприте двери. Никого не впускать. Завтра я вынесу приговор – сжечь на костре или выбросить в лес на съедение зверям.

Двери захлопнулись. Замки щёлкнули. Магия запечатала комнату.

Тишина обрушилась – тяжёлая, удушающая, безнадёжная.

***

За окнами сгустилась ночь. Иселия слабела, но не отпускала меня – только прижимала крепче, шептала молитвы.

Воздух дрогнул.

Королева-мать материализовалась в углу – бледная, истощённая, с корзиной в руках. Печати на двери затрещали, рассыпались – она сломала магию мужа.

Она опустилась на колени у кровати, коснулась моей щеки:

– Какая красивая малышка… как её мать…

Иселия схватила её за запястье:

– Где мой сын?!

– Он в безопасности. Но тебе нужно бежать. Король скоро вернётся.

Королева-мать достала артефакт – часы из потемневшего золота, покрытые древними рунами.

– Это путь сквозь время. Но магия слишком велика, нужна жертва.

Она посмотрела на меня, на крошечные заострённые ушки, на серебристую дымку магии вокруг моего тела.

– Но сначала я спрячу её природу. Мои печати сделают её человеком – на вид, на ощупь, навсегда. Пока кто-то не снимет их.

Иселия задохнулась:

– Это убьёт тебя…

– Я знаю.

Королева-мать положила ладонь мне на лоб. Магия вспыхнула – золотая, древняя, безжалостная.

Руны вырезались в воздухе, опускались на мою кожу – горячие, жгучие, впечатывающиеся в плоть в саму душу, и я закричала.

Крошечный детский крик, полный боли.

Магия скрутила мои ушки, спрятала заострённые кончики под человеческой плотью. Заперла фейри-силу глубоко внутри, за стенами из рун и заклятий.

Королева-мать задохнулась, пошатнулась – кровь хлынула из носа, из глаз. Она отдавала слишком много.

– Готово, – прохрипела она. – Теперь она человек. Пока печати не падут.

Иселия рыдала, прижимая меня к груди.

Королева-мать покрутила заводной механизм на часах. Руны вспыхнули ослепительным серебристым светом.

Она положила часы мне в крошечную ладошку. Мои пальчики инстинктивно сжались вокруг холодного металла.

– А за переход, – прошептала королева-мать, глядя на Иселию, – заплатишь ты. Вся твоя магия. Всё, чем ты была.

Иселия не колебалась ни секунды:

– Я готова.

И магия взорвалась.

Серебристый свет вырвался из груди Иселии – ослепительный, дикий, ведьмовской. Он вливался в часы, питал портал, что открывался посреди комнаты.

Иселия закричала – от боли, от потери, от пустоты, что заполняла её изнутри.

Магия ушла.

Вся.

Портал открылся – мерцающий, холодный, пульсирующий во времени.

– Король вас не найдёт, потому что вы уйдёте вперёд, – прошептала королева-мать, еле держась на ногах. – На много столетий вперёд. Это единственный способ спасти мою внучку.

Она помогла Иселии встать, протянула корзину:

– Там золото, еда, одежда. Этого хватит, чтобы начать новую жизнь.

Иселия зарыдала:

– Скажи Ровану… что я люблю его…

– Нет, – королева-мать покачала головой. – Он не должен знать. Пока старый король жив, твоя тайна – это твоя защита.

Она обняла Иселию, прошептала:

– Иди. Живи. Вырасти мою внучку сильной, храброй, любимой.

Иселия шагнула в портал – прижимая меня к груди, беззвучно рыдая.

Портал закрылся.

Королева-мать упала на колени. Тело содрогнулось – последние остатки магии вспыхнули серебристым пламенем и погасли.

Она рухнула на пол.

Мёртвая.

Она отдала всё, чтобы спрятать меня.

А Иселия отдала всё, чтобы спасти меня.

***

Ночь накрыла мир тяжёлым одеялом тьмы. Дождь барабанил по булыжникам, смывал кровь, что стекала по мокрой брусчатке. Улица была пустой – ни души, ни света в окнах, только холод и сырость.

Иселия упала на колени посреди этой пустоты – бледная, как призрак, истекающая кровью, что пропитывала её платье и растекалась лужами вокруг. Она прижимала меня к груди так крепко, будто боялась, что даже сейчас, на краю света, кто-то придёт и заберёт меня.

Корзина упала рядом, раскрылась, золотые монеты высыпались и зазвенели на мокрых камнях – бесполезное богатство в этот момент, когда всё, что имело значение, умещалось в её руках.

Магия ушла. Вся, до последней искры, до последнего вздоха силы, что когда-то текла в её венах. Она отдала её –