— Так вы и сейчас пьяные?

— Не бухие, а с похмелья. Нажраться всего одним стаканом водяры в жизнь нельзя, а особенно, если после него сытно позавтракать жирным хавчиком. А у нас сейчас с пайкой все шикарно — правда там в основном одна рыба да каша с супом, но всё свежее и горячее. Так что пока сюда к вам догребли вручную, оба стеклы как трезвышко. Помнится, была в свое время такая юморная присказка.

— Вы так и не ответили — налеты ваши продолжались? Или ваш главарь, после того захвата перегорел и успокоился?

— Какое там! Наоборот, та победа распалила ещё больше. Вчера с рассветом, как я уже и говорил, мы пошли к недалекой и плоской что тот блин, скале. И так удачно сходили — нашли на ней очередную троицу из парня и двух шала…женщин. Обе бабы, как и в первый раз, оказались на проверку лепилами, то есть — медиками. Старшая — тридцати летняя татарка Банат, там, на Земле она была глазником, а сюда попала самой первой с водного отдыха, где была с мужем, детьми, и семьёй родственников. Её и перенесло вместе с парусной лодкой — той, на которой мы сегодня шли, только сняв мачту с парусом, так как не кокер-квакер в этих делах от слова совсем.

В ней, в этой лодке, была ещё палатка на шестерых, рюкзак с её личными вещами, медицинская сумка, большая, и много разных рыбацких снастей, включая небольшую сеть. Младшая, пришедшая второй — медсестра-чеченка из Беларуси, двадцати двух лет. И парень-абхаз, с идиотским именем Шварах, двадцати трех лет, что очутился там последним, третьим. Он уже раньше силой заставил шма… баб признать его Главой и назвал их место пристанища Гали — возле этого городка он жил на Земле. А как только понял по нашему базару, из каких кругов мы родом, то сразу заявил о присоединении и желании войти в состав силовой гоп-стоп компании. Ну это решать было не нам — так что он приказал бабам все шмотки загрузить в нашу надувнушку, и мы ушли к Томску.

— Что за…?

— А это Бугор решил так назвать наш остров — он ведь в нем, то есть Томске, сам оказывается, родился. Ну и вот так сделал тут. Наверняка, на память.

— Ну и — что дальше?

— Сиплый был не дурак, и практически сразу согласился взять абхаза в свои присные, но всё равно что-то ему в нем не понравилось. И он оставил его при себе, заставив заняться рыбным промыслом после того, как разобрали весь привезенный хабар, и он увидел снасти. А нас, как собак каких, только накормив, отправил к следующему, но уже зеленому клочку суши.

— И там…?

— Там тоже обитала троица из двадцати пяти летнего, с покоцаным пером фейсом узбека со зверским и отталкивающим даже для нас выражением на морде, по имени Курдат. И опять двух шм… баб. Это была тридцати двухлетний хирург с Дальнего Востока, казачка Ольга Глода, и пятидесяти двухлетняя башкирка-повар Гаухар. Узбек, как только понял, что мы сидельцы, сразу же, без лишнего подталкивания заявил — что он с нами, и сразу готов идти резать неверных. При этом так поглядев на женщин, что они прямо на глазах побледнели и задрожали — и это не смотря на то, что башкиры, насколько я знаю, — заканчивал свой рассказ Эдик, — тоже мусульмане, как и убзеки. Так на них говорили все на зоне. Тот тоже обозвал место их обитания глупейшим словом Чуст, буркнув, что он там родился. Собрали их барахло быстро — его и было всего ничего, и уже почти в полдень пришли на Томск. Успев их доставить почти к самому заказу. И за них, как потом в разговоре с нами упомянул Бугор, дали большой двенадцати местный трехкомнатный кемпер — и сразу появилось место, где всех расселить.

— И на чем же все спали? На голой земле? Не иначе!

— С чего бы это? Оба кемпера, как и палатка Банат, были с полным комплектом надувных матрасов и постельного. Так что спали белыми людьми — как на зоне после похода в общую баню.

— А сегодня он с рассветом погнал вас сюда, к нам? Правильно?

— В дырочку. Но вот поход-то вышел несчастливым. Резкая ты сильно, хозяйка, и борзая до офигения.

— Ты полегче. А то обижусь.

— А это не оскорбление — а признание в том, что ты явно стояковая.

— Лады. Отбрехался. Это что значит? Вас там было шесть мужиков на шесть баб? Правильно?

— В точку. Но не шесть, а почти что пять — так как убзек на Павла с первой же минуты зубы точит, он же ведь мент бывший. А у того с ними какие-то тёрки не по теме были. Вот и ядом весь исходит. Только присмотр Бугра и спасает мужика от расправы.

— А если тот отвлечётся?

— Да хрен его знает, что может быть. Но реальнее всего — кончит его тот в корень шизанутый чурка, и все.

— А ваш Сиплый ему головомойку не устроит?

— Ну откуда мы все это можем знать? — почти в один голос чуть ли не выкрикнули оба налетчика-неудачника. И я с этим утверждением в душе полностью согласилась.

— Нда!!! Ну Лиска, у тебя и мылодрамма вырисовалась. Прям бразильский сериал — Женщины в рабстве и всё время плачут, — вставил свои пять копеек Серый.

— Вот именно. И, как ты прекрасно понимаешь, мое гуано сразу загорелось — отобрать у зека и его приближенных путевого мужика и женщин-медиков. Я уже тогда считала, и, как оказалось впоследствии, ошибочно, — что медицина и специалисты, в ней нормально, с опытом и знаниями, а не наобум лазаря разбираются, будут очень нужным и ценным ресурсом в этом Эксперименте.

— А почему — именно ошибочно?

— Как оказалось, и поняли это все буквально через несколько дней, важны все. И, скорее всего, мужчины, и именно молодые, лет с двадцати пяти и на десятку старше — требуются больше всего.

— И с какого … перепугу ты так решила?

— А вот с такого. Подумай сам. Да что я тебе эти прописные истины буду рассказывать, если вы все подобное уже по любому прошли. Охрана. И ближняя и дальняя. Разведка