путешествовала и привыкла использовать… — ложь не успела сформироваться, и я ляпнула первое, что пришло мне в голову, — рунические письмена народов Адлера. Прости, дедушка, я совсем забыла нашу письменность, все перемешалось в голове…

— Какого Адлера? — выпучил глаза Руперт.

— Это очень далекая страна, находиться там, где заходит солнце, — я начала быстро тараторить, делая маленький шажок к старику. — Дедуля, нам нужны дрожжи, немного сахара и соли, пару косточек с мясом и, по возможности, овощи, хоть какие-то!

Я понимала, что мне нужно отвлечь его, и подошла ближе, касаясь его рук. Руперт внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал, лишь кивнув. Я заботливо поправила ворот на его скомканной и грязной рубахе и заглянула в глаза, стараясь выглядеть мило. У меня это всегда плохо получалось, но я должна была хоть попытаться.

Руперт взял со стола список с должниками и прокашлялся:

— Внучка у меня вернулась… Из Адлера… Хорошо, милая, я все сделаю, а ты… отдыхай. Много путешествовала, совсем большая стала…

Он что-то еще проворчал себе под нос — про хитрых должников и времена, когда люди умели платить долги честно. И, важно расправив плечи, вышел из дома так, будто уходил воевать за честь рода.

Когда за ним закрылась дверь, тишина показалась оглушительной. Я перевела взгляд на Фиону. Ее глаза блестели, как всегда — чуть насмешливо, но она явно наслаждалась произошедшим. Я скривила губы, недовольно цокая.

— Отдыхай, ну, конечно!

Глава 7. О том, как надо вести дела

Расслабиться, конечно, я не могла себе позволить. Да и мест для отдыха тут не наблюдалось. В моем представлении отдохнуть — это переделать все дела, чтобы в голове не крутилась мысль о том, что я бездельничаю, и сесть с книжкой где-нибудь в одиночестве. На худой конец — бездумно смотреть короткие видео на телефоне, получая дозу легкого дофамина.

И, судя по всему, закончить все дела здесь я смогу не скоро, поэтому придется обойтись без отдыха в моем понимании. Ну ничего, мне не привыкать крутиться как белка в колесе, справлюсь.

— Ладно, отдохнем, значит, — сказала я в пустоту и повернулась к Фионе. — Где тут у вас берут воду и чем вообще моют полы?

Призрак театрально вскинул брови и принял позу обиженной графини:

— Воду носят из колодца, разумеется, у нас даже есть свой! А что до полов… Да кто их вообще моет? Разве что весной, когда пауки начинают путаться в собственной паутине. Там в углу стоит метла, можно подмести, но… мыть полы! — она сделала трагическую паузу. — Это не по статусу дочери нашего рода.

— Фиона, ты же мертва, — я закатила глаза. — Статус у тебя теперь… хм… прозрачный.

— Именно поэтому я не буду марать свои прекрасные ручки о грязь, — отрезала она. — А ты… Сможешь просто вымести мусор, и этого будет достаточно!

— Фиона, может, хоть подскажешь, чем я могу помыть руки? Мыло там или еще какая-нибудь бытовая химия?..

— Химичто? Если ты про мыло, то мы перестали покупать с тех пор, как в восточном поселении начали повышать цену, — Фиона принялась разглядывать прозрачные ногти. — Представляешь, начали просить целых три эла за кусок мыла! Лучше обтираться настойкой, и запах приятней!

Я уже хотела язвительно ответить, но тут память подкинула спасительную мысль. Память, что порой упускала элементарные вещи, вроде чистки зубов и покупки продуктов, хранила в себе истории моей прабабки, что дожила до сотни лет.

Щелок! Когда бабушка ударялась в воспоминания, я слушала ее вполуха, лишь делая вид, что мне интересно. Дура была, нужно было запоминать, ведь никогда не знаешь, когда пригодится. Хоть мы и редко виделись последние годы из-за моей вечной беготни, но что-то отложилось в сознании.

Мне нужна была зола. Не хлорка, конечно, но все же лучше, чем ничего.

— Покажи мне печь, — велела я, и Фиона, фыркнув, ткнула пальцем в сторону кухни.

Я вернулась на затхлую кухню, и мой внутренний чистоплюй содрогнулся от ужаса. Голодный желудок не обращал внимания на грязь, но сейчас я с ужасом осознала, что съела непонятно что. Нужно кипятить воду, следить за чистотой рук и более придирчиво относиться к еде. Еще не хватало помереть здесь от микробов.

Я набрала из печи золы, высыпала ее в старое ведро, залила водой, что стояла в углу, и начала размешивать. Бабушка говорила, что когда-то золой отбеливали белье, мыли посуду, тело, волосы… Я пока не была готова так рисковать своей шевелюрой, но для начала можно просто проверить эффективность на полу. Если поможет — можно постирать простыни. А если зола справится и с простынями… То тогда проверить ее действенность на седых волосах Руперта, там терять особо нечего.

Я ехидно хихикнула, думая, можно ли отстирать пятна с призрачного платья Фионы. Нужно будет спросить ее о том, как она умерла и почему не отправилась к праотцам. Список вопросов к летающему «предку» рос, а я смотрела на золу и не могла вспомнить, что делать дальше.

Я поднялась на второй этаж, перетащив туда ведро, и скептически посмотрела на очаг. Фиолетовый огонь лениво отозвался при моем приближении, и я поставила на него кастрюлю, чтобы слегка прокипятить раствор. Вроде бы ему нужно настояться ночь, но я понимала, что просто не смогу сидеть без дела. А без чистой таверны других занятий у меня не имелось.

Фиона кружила вокруг, как любопытная ворона, то и дело отпуская ехидные комментарии:

— Недоколдовство какое-то! Вода и пепел. Может, хоть жабку внутрь бросим, а?

— Вот, смотри, — я зачерпнула мутный раствор ковшиком и показала ей. — Из этого выйдет щелок. Он вытягивает жир и грязь. В моем мире им мыли полы, посуду, даже руки, когда мыло было роскошью.

— А есть это можно?

— Только если предложим Харроу, — хмыкнула я, ожидая, когда закипит вода. — Или тем, кто не вернет долг Руперту…

— Представляю лица посетителей, если ты подашь им похлебку на этой твоей штуке из золы… Ты либо отравишь их, либо навсегда избавишь от лишнего веса.

— Очень смешно, — буркнула я, аккуратно процеживая раствор. — Зато чисто будет.

Пока я ожидала, когда мое импровизированное моющее средство начнет бурлить, я решила воспользоваться моментом и выяснить еще подробностей про чудесный мир Эл, где мыло стоит целых три золотых элов:

—