– качал головой Пугачёв, – слишком много народу положишь. А долго ещё стену колупать будем?

– Стена хорошая, – ответил ему начальник всей артиллерии майор Чумаков, – на века сложена. Но, мыслю, «единорожцами» нашими за полсуток – сутки управимся.

До того, как стать майором, Чумаков, хоть и был из казаков, служил в артиллерии фейерверкером второго класса, и дело своё он знал туго, как говориться, на «отлично».

– Как пробьём стену, – решил Пугачёв, – первыми в пролом пойдут казачьи батальоны. Проверим, как хорошо их выучили за это время.

– Опасно это, Пётр Фёдорович, – покачал головой Кутасов. – Они меньше двух недель тренировались «новому строю». Многих потерять можем.

– Лучшая учёба, полковник, – сказал на это Пугачёв, – в бою происходит.

Казаки, всё ещё в ставших притчей во языцех крашенных в полковые цвета кафтанах, лишь офицеры получили новое обмундирование, шагали неровными шеренгами к стенам Троицкой крепости. Мимо них свистели в обе стороны ядра – одни врезались в стену, выбивая из неё каменное крошево, другие били в землю или же в казацкие шеренги, оставляя за собой кровавые просеки. Однако привычных к смерти казаков это смущало куда меньше, нежели солдат, набранных из бывших крестьян и рабочих. Казаки шагали через дым и смерть, и пускай шеренги их были не так ровны, как у солдат «нового строя», но зато бесшабашной отваги им было не занимать.

Вот и теперь казачьи батальоны замерли в сотне шагов от стен, мимо свистели ядра, нормально взять прицел бомбардиры со стен крепости не могли – слишком близко подошли казаки. Зато по рядам их свинцовым градом ударили пули. Казаки открыли ответный огонь, но он был не особенно результативен – сложновато стрелять снизу-вверх. Теперь они падали один за другим, кто-то поднимался и стоял, опираясь на мушкет, как на костыль, другие оставались лежать. Однако никто не дрогнул и не побежал под обстрелом, как это иногда случалось с недавно рекрутированными солдатами «нового строя».

– Вот мои молодцы! – гордо махал булавой Пугачёв. – Как там бишь говаривал есаул Забелин, орлы революции! Вот они! Во всей красе своей казацкой!

Спорить с этими словами было глупо.

Наконец, стена рухнула, в ней образовалась брешь. Камни и кирпичи посыпались наземь. И тут же по образовавшейся насыпи под гром барабанов казаки, ломая шеренги, с примкнутыми штыками, ринулись в атаку. Кутасов навёл на брешь бинокль и навёл резкость, чтобы получше рассмотреть, что там твориться. Солдаты гарнизона успели выстроиться напротив намечающейся бреши и достойно приняли удар. Они не успели дать залп по бегущим казакам. Завязалась рукопашная схватка.

– Перевести «единорогов» на левую стену, – скомандовал Пугачёв.

Тяжёлая артиллерия замолчала, и лафеты стали цеплять к передкам. Могучие широкогрудые битюги потащили их, широкие копыта их взрывали недавно подсохшую после весенних дождей землю, за колёсами пушек оставались чёрные следы, в которых тут же скапливалась мутная вода. Рядом с першеронами шагали казаки-бомбардиры, они тянули коней за удила или толкали то и дело застревающие в развезённой грязи орудия. Наконец, «единороги» были расставлены на позиции, к ним подтащили дополнительные габионы, потому что враг, видя передвижения пушек, сосредоточил огонь на этом участке осады. Ядра бились в большие плетёные корзины, наполненные землёй, но вреда «единорогам» нанести не могли. Вскоре «заговорили» и сами орудия.

– В эту брешь я снова поведу своих лейб-казаков, – сказал Пугачёв, поигрывая булавой.

– Это будет неверным шагом, Пётр Фёдорович, – покачал головой Кутасов, опуская бинокль.

– Почему это? – насторожился Пугачёв. – Не веришь в нашу силу казацкую?!

– Верю, – покачал головой комбриг. – Всегда верил. Но, во-первых: ваша рука ещё не до конца зажила, и вы не сможете сражаться с должной силой. А во-вторых: посмотрите на тот пролом, где дерутся сейчас казаки. Это не ворота Магнитной крепости, тут кони потеряют разгон, будут спотыкаться, могут ноги попортить на обломках камня. Здесь лучше всего справится пехота. А ведь императору всероссийскому негоже пешим сражаться, не так ли, Пётр Фёдорович?

– Верно, – вынужден был согласиться Пугачёв. Он положил булаву поперёк седла и стал смотреть на бой. – А кого тогда во второй пролом послать? – поинтересовался «император» у комбрига.

– Два рабочих батальона, – ответил тот. – Пусть посоревнуются с казаками.

– Умно, умно, – покивал Пугачёв и жестом подозвал к себе вестового. – Передай майору Байдаку и капитану Курылу, чтобы готовили батальоны к бою.

– Я поеду к ним, – сказал комиссар Омелин. – Проведу агитацию.

И он умчался вместе с вестовым.

– Чего это он? – удивился Пугачёв.

– Надоело без толку торчать тут, – пожал плечами Кутасов.

Он вновь взял бинокль и навёл его на левую стену Троицкой крепости. После нескольких пристрелочных залпов бомбардиры стали бить вполне уверенно. Чугунные ядра бились о стену, рассыпая облака каменной крошки, по ней пошла густая сеть трещин. Несколько врезались в угловую башню крепости, откуда било тяжёлое орудие. Башня выдержала, однако несколько камней вывалились из кладки, верхний помост, на котором стояла пушка, покосился, и орудие ткнулось стволом вниз. Расчёт его замахал руками, несколько человек, кажущихся мелкими карликами, как у Свифта, полетели на землю.

– Удачно они попали, – усмехнулся Пугачёв. – Очень удачно.

К Пугачёву подбежал запыхавшийся казак в рваном кафтане, залитом кровью. В руках он держал основательно посечённую саблю, за спиной его висел мушкет с расщеплённым прикладом.

– Надёжа-царь, – упал он на колено перед Пугачёвым, – полковник Белобородов подмоги просит. Внутрь войти не могут казаки – крепко враг стоит.

– Довольно с него солдат, – отмахнулся Пугачёв. – Хватит ему. Пусть дерётся теми, кто есть. У меня для него резервов нет. И передай полковнику, что в левой стене скоро вторая брешь будет, туда рабочие батальоны пойдут.

Казак в рваном кафтане поклонился Пугачёву и бросился бежать обратно к пролому в стене.

– Жестоко вы с ними обходитесь, – покачал головой Кутасов. – Теперь Белобородов будет гнать людей на убой, лишь бы опередить рабочих.

– Я ему полк пеших казаков дал, – мрачно заметил «император», – пусть ими воюет. Не сумеет взять крепости без рабочих – грош ему цена.

Спустя ещё четверть часа «единороги» пробили брешь и во второй стене, в бой пошли рабочие батальоны. На сей раз третий и пятый. Кутасов навёл бинокль на их позиции. Перед шеренгами солдат в зелёных гимнастёрках гарцевал на своём вороном комиссар Омелин.

– Интересно, – сказал Пугачёв, – что он им там вещает.

– Солдаты, – говорил комиссар Омелин, твёрдой рукой сдерживая рвущегося