и шашка, что сейчас болталась на темляке золотого шнура. – Я царь всероссийский, меня убить промысел божий не даст.

В Магнитной планировали не задерживаться надолго. Однако именно к ней направились разрозненные отряды казаков, разбитых царскими войсками. Они собирались несколько дней. Теперь армия Пугачёва выросла почти вдвое. Оставив в Магнитной крепости гарнизон из одних только казаков, она, наконец, направилась дальше.

– Крепости падают одна за другой! – хлопнул кулаком по столу Пугачёв. – Все ломают шапки передо мной!

– Это были мелкие крепостцы, – качал головой в ответ Кутасов. – Они ничто в сравнении с Троицкой.

И действительно, Карагайской, Петропавловской и Степной крепостями было не так сложно овладеть. Гарнизоны в них были не столь сильны и велики, пушки были все старые, едва не петровских времён ещё, запасы пороха, ядер, ружей и пуль маленькие. Эти крепости, стоящие на границе со Средним жузом казаков, были предназначены для отражения мелких набегов, что учиняли те. А вот Троицкая была главной крепостью этого участка границы. Тем более, что именно туда собирались солдаты из разбитых царских гарнизонов, кому посчастливилось выбраться из осаждённых крепостей.

– Может и так, – согласился Пугачёв, – но моя армия сильна. Десять тыщ солдат!

– А сколько из них «нового строя»? – поинтересовался Кутасов.

– А казаки, по-твоему, никуда не годны, – взгляд «императора» потемнел, – так что ли?

– Вполне годны, – отрицательно покачал головой комбриг, ему стоило больших усилий сохранять невозмутимость, зная неукротимый нрав Пугачёва. – Но ведь они сильно уступают солдатам рабочих батальонов.

– Так чего ж ты от меня-то хочешь, полковник?! – вскричал Пугачёв. – Понять я тебя не могу. В рекруты всех казаков забрить, или как?

– Не в рекруты, – ответил Кутасов. – Драться их учить никто не будет, они это и так умеют. А вот строевой подготовкой с ними заниматься и заниматься, да и дисциплина хромает. И не всех казаков, а только безлошадных. Будем полноценные полки «нового строя» из них готовить. Пора уже.

– Солдат из казаков делать? – развёл руками Пугачёв. – Небывалое это дело. Ладно бы из рабочих да крестьян, их от веку в солдаты забривали, но никак не казаков. Тут дело такое, непростое. Ведь могут же и возмутиться, старшины-то.

– Мы несём потери, – настаивал комбриг, – пускай и небольшие, но всё же. Сильно потрёпаны первый и второй рабочие батальоны, они насчитывают только две трети списочного состава, в остальных потери меньше, но, повторю, они есть. За прошедшие с начала войны годы, вы, Пётр Фёдорович, думаю, поняли, что сейчас главной силой является именно пехота. И чем лучше она обучена, тем сильней армия. Ведь вы отлично должны помнить армию Фридриха Великого, который также приходится вашим родственником. Его пехота до Семилетней войны считалась лучшей в мире. В общем, нам, как кровь, как воздух, как пули и порох, нужна пехота. И набирать её лучше всего именно из казаков.

– А как же резерв твой, – вспомнил Пугачёв, хитро глянув на Кутасова, – что на заводах остался?

– Мы от него оторвались довольно далеко, – ответил тот, – и пока туда уйдёт фельдъегерь с предписанием, пока оттуда вышлют солдат. Пройдёт не один месяц, покуда у нас будут подкрепления оттуда. А пехота нам нужна как можно скорей, лучше всего прямо сейчас. К слову, на заводы я фельдъегеря уж выслал сразу после взятия Магнитной крепости. Так что когда подойдём к Троицкой, если даст Бог, будут рабочие батальоны полного состава.

– Эт ты хорошо удумал, полковник, – махнул рукой Пугачёв. – Хорошо, завтра выпущу манифест. Казачьим пешим батальонам быть.

Кутасов усмехнулся риторике «царя-императора». Очень уж похожа на его венценосного деда, Петра Первого, и чем дальше, тем больше.

– Сим объявляется, – вещал новый «статс-секретарь», сменивший попавшего в плен в Сакмарском городке Ивана Почиталина, – казачьим пешим полкам быть! Изо всех казаков, что коней не имеют, формируются пешие батальоны «нового строя». С положенным обмундированием и полною дисциплиной. Подписано, император всероссийский Пётр Третий Алексеевич Романов.

И тут же среди казаков, собравшихся на главной площади Степной крепости, пошёл шепоток. Вполне ожидаемый, надо сказать.

– В солдаты забривают.

– Нас, казаков, в солдаты.

– По какому такому праву.

– Небывало такого при нашем-то царе.

И как-то само собой все пришли к выводу, что царя, наверно, подменили и надо идти к нему, выяснять. Была собрана внушительная депутация из яицких старшин, направившаяся в ставку Пугачёва.

Возглавлял её атаман-полковник Овчинников, самый авторитетный казак во всём войске. Он склонился перед Пугачёвым, мазнув рукавом по полу, и сказал:

– Не вели казнить, государь-надёжа, – речь его будто вышла из бабушкиных сказок, – но никак не можем мы в толк взять. Это как получается, казаков в солдаты забривают, что ли? – И добавил. – Безлошадных.

– Ох, и сколько же мне бороться с тёмностию народа моего, – как бы обращаясь к Кутасову, произнёс Пугачёв. – Долго. Ох, долго. Никого в солдаты забривать не будет. Будут из казаков батальоны «нового строя». Драться вы, казаки мои, умеете славно. Но кроме этого надо ещё и воевать уметь. Мы теперь не с турком, и не с казахом воевать будем, но жёнки моей блудящей армией. И тут, окромя отваги вашей да удали казацкой, нужна, как воздух, как пули и порох, – Кутасов усмехнулся, но так чтобы никто не заметил, этой цитате, – нужна дисциплина. Без неё, в наш осьмнадцатый век уже никуда. Так что казачьим пешего строя полкам быть. Всё вам понятно, господа депутаты?

– Понятно, надёжа-государь, – за всех ответил Овчинников, и депутаты покинули «царские хоромы».

И вот уже по войску пополз новый шёпоток: «Как воздух, как порох и пули нужны солдаты из казаков». И хоть это и не понравилось казакам, но они добровольно шли записываться в новые батальоны, и несли все тяготы солдатчины и строевой подготовки.

– Ну что, полковник, – усмехнулся Пугачёв, указывая здоровенной булавой на стены Троицкой крепости, – сегодня будет проверка нашим новым батальонам.

– Будет, – кивнул Кутасов, прикладывая к глазам окуляры бинокля. – И они её выдержат.

Со стен крепости вели интенсивный огонь. Пушек в Троицкой крепости было куда больше, чем в Магнитной, а уж пороха и ядер – сколько угодно. И сейчас они вели огонь по армии Пугачёва, взявшей её в кольцо осады. Те же укрылись за габионами от сыплющихся, словно горох, чугунных ядер, а пять взятых в Магнитной крепости «единорогов» били по стене.

– Такую крепость эскаладой не одолеть,