часть его сути, просто смотри через свой дар, вбирай цвет и силу звучания, и ты запомнишь.

- Спасибо, – горячая волна признательности вернулась к

Элии, а к Мирабэль уверенность в своих силах.

Бэль улыбалась новым знакомым, составляя свою цвето-аромо-звуко-картотеку, чем увлеклась настолько, что даже почти перестала обращать внимание на то, как сами гости воспринимают ее. Убедившись в том, что большинству дворян она почему-то симпатична, юная принцесса не стала заниматься детальным анализом этих ощущений.

Герцогиня Ванесса Нерисская оказалась фиолетово-зеленой, с запахом плюшек и мяты, старый граф Хантич пах почему-то псиной, прелой соломой и ромашками, да вдобавок был желто-коричневым, а графини Вейские, розоватые в пурпурную крапинку, благоухали сиренью, сандалом и корицей…

Эльфийка действительно воспринимала имена не только как совокупность звуков, для юной богини в каждом слове непременно присутствовал вкус, запах, цвет. Если немного сосредоточиться,то каждое названное имя обретало ни с чем не сравнимую форму, накрепко связанную со зрительным и эмоциональным образом бога. Об этой своей особенности восприятия Бэль қогда-то давно обмолвилась сестре, будучи уверена, что все остальные воспринимают реальность так же,и изрядно удивилась, когда оказалось иначе. Вот сейчас знание и пригодилось Элии для дельного совета, а самой дебютантке для упражнения на запоминание.

- Первый танец! – строго пресекая ритуал знакомства, продолжающийся под первые такты музыки-вступления,

объявил Нрэн и подал сестре руку, приглашая.

Толпа отхлынула от Бога Войны и его партнерши. Никто из родичей тоже спорить не стал. Все справедливо: кому, как не опекуну,танцевать вместе с Мирабэль в первый раз. Хотя, многие братья минуту назад ещё готовы были поспорить,что воитель пригласит стоящую рядом Элию. Но тақова была сила

Приверженца Традиций, что теперь никто и не думал удивляться, принимая решение Нрэна как должное.

Бэль подняла пораженный взгляд на брата и машинально, как делала всегда на уроках танца, опустила руку в подставленную ладонь. Нрэн повел девушку в танце,и, несмотря на серьезную разницу в росте, двигалась пара слаженно и гармонично.

Удивление отразилось на личике эльфийки.

- Что? - едва заметно выгнул бровь принц.

- Ты так хорошо танцуешь, – выпалила, не думая, что ее слова могут счесть оскорблением, Бэль.

Зная сестренку, мужчина нисколько не оскорбился. Лишь на спокойном лице появилась тень улыбки, а в золотистых глазах откровенная насмешка:

- Думала, я только маршировать умею? Уверяю тебя, сестра, все, что пoложено делать принцу Лоуленда, я делать умею неплохо.

- Да, я знаю. Но все говорили, что ты почти не танцуешь на балах, если только с Элией… - озадаченно нахмурилась девушка, пытаясь уложить на полочки в голове сведения об этом новом Нрэне.

- Умею не значит люблю, - объяснил принц.

- А зачем тогда ты танцуешь со мной? - поразилась Бэль.

- Так положено, - серьезно и строго ответил бог, потом улыбнулся нешироко, но неожиданно сердечно и прибавил поистине грандиозное по своей содержательности, длине и откровенности пояснение: - Ты моя сестра. Это твой первый бал. Я тебя люблю,и ты танцуешь чудесно. Мне приятно с тобой танцевать. С другими, кроме Элии, нет.

- О-о-о, - протянула юная принцесса, как громом пораженная такими выводами, и опять не подумав, что ее слова могут счесть жалобой, выпалила: – А лорд Ални говорил, что я плохо танцую, потому что непохоже на Элию.

- Лорд Ални баран, – процедил Нрэн с презрительнoй брезгливостью, в точности повторяя давнее мнение Джея об умственных способностях учителя музыки. - Если бы ты танцевала, как Элия, я первый бы выдрал тебя. То, что естественно для Богини Любви, выглядит глупо и пошло у других. Ты хорошо танцуешь, умница.

- Спасибо, - искренне поблагодарила девушка, пoнимая, что брат говорит правду.

Нрэн всегда оценивал честно и себя и других, а значит, танцевать она, Бэль, действительно умеет и будет не стыдно, если ее пригласит кто-нибудь другой, не тольқо брат, а даже…

даже… страшный герцог Лиенский. Только он теперь вовсе не казался страшным, скорее девушке хотелось познакомиться с ним. Наверное, для того, чтобы понять, почему это все зовут его безумным и почему так морщится каждый раз, когда говорят о герцоге Элегоре, Энтиор. Вообще-то неприязнь вампира, по мнению Бэль, была самой лучшей рекомендацией, какую только можно дать знакомому. Ведь все, ненавистное кузену-вампиру, обычно очень нравилось Мирабэль и наоборот. А герцог, даже если вдруг узнал в ней воришку из сада, уже больше не сердится,иначе он ведь не стал бы ей кланяться, а значит… Значит, если он пригласит Бэль танцевать,то она обязательно согласится. Только почему он должен ее приглашать, кoгда вокруг столько красивых леди?

Но если все-таки пригласит,то…

Ох, в голове юной принцессы воцарился такой сумбур, что только природная грациозность и абсолютный слух, да твердая рука Нрэна не позволили сбиться с такта.

Вообще-то страшный и безумный Лиенский действительно собирался пригласить Бэль на танец, как только Лейм представит его своей сестре, но случай-проказник нарушил идеальный план. Не успели друзья переброситься и парой десятков слов (нельзя же было бросаться к юной принцессе сломя голову, не разбирая дороги и отшвыpивая конкурентов, пусть и хотелось), как приятель Бога Авантюристов, Ференс

Деграс вмешался в беседу. Причем его явление и бодрый вопль

«Эй, Гор,ты все еще всухую веселишься? На-ка!», прозвучал над ухом именно тогда, когда герцог залюбовался чудной улыбкой Мирабэль и даже половину слов Лейма пропускал мимо ушей. Резко выведенный из мечтательного транса, редчайшего в своем роде явления для чрезмерно подвижного бога, Элегор дернулся и толкнул компаньона. Вино из бутылки, вкупе с парой бокалов прихваченное Ференсом из бара, выплеснулось на камзол и белую рубашку герцога.

Выругавшись про себя,тот спешно сплел очищающее заклятье, но так нервничал, что переборщил с интенсивностью. Ρубашка и камзол очистились от вина, но притом более тонкая ткань рубахи в местах омовения даром лозы просветлела до пятнисто-полупрозрачного состояния. В любом элитном стрип-клубе такого мужчину җдал несомненный успех у дам, но представать в полуголом виде перед целомудренной особой королевских кровей не полагалось категорически. Еще раз выругавшись, Элегор принялся плести восстанавливающее заклятье. Одновременно чувствующий себя виноватым в происшедшем и не слишком искусный в извинениях лорд

Деграс активизировал аналогичное готовое заклятье собственного производства. Теперь истонченная материя приросла в двойном размере, рубашка превратилась в крутую дизайнерскую вещь в стиле крупный белый горох. Узрев оплошность, Ференс дал обратный ход, развеяв чары, быстрый герцог сделал то же, замученная магией ткань пошла волнами и дырами покрупнее. Лейм уже плакал от смеха рядом.

Постанывая от хохота, Бог Романтики все-таки