более чем достаточно, чтобы компенсировать любой ущерб! — чуть ли не заорал он на меня, играя желваками. Кулаки сжаты, лицо красное — еле сдерживается. Ну и пусть, его проблемы.

— Эти деньги на лечение, не забывайте, — пояснил я ему спокойно, даже дружелюбно. — Ещё я очень надеюсь, что более по подобным обстоятельствам мы с вами не встретимся. В следующий раз разговор будет короче.

— Вы мне угрожаете?

Я вздохнул. Как же они все любят это слово. Любое прямое высказывание — сразу «угрожаете».

— Я вам прямо говорю. Если вдруг с Екатериной что-то случится даже в моё отсутствие и мне хотя бы покажется, что вы в этом причастны, вы будете первый, к кому я приеду задавать неудобные вопросы. А вторым номером пойдёт вся ваша оставшаяся семейка.

Тут я, конечно, приврал. Не такой уж я кровожадный. На шугануть, по-моему, стоит. А то уж совсем оборзели. Пусть боится, страх — хороший воспитатель.

— Ну как? — спросил у меня Амалия, которую я застал вместе с Екатериной за чаепитием. Сидят, попивают, как ни в чём не бывало. У них тут чаи, а я там людей жизнями пугаю.

— Вот, — положил я перед Екатериной огромный кошель. — Отец передаёт тебе небольшой компенсацию за лечение. — Кошель шлёпнулся на стол с таким глухим звуком, что чашки подпрыгнули.

При этом Жаба с Хомяком завизжали: мол, ей и пять золотых хватит, на бинты и там еще четыре с половиной сдачи останется. Типа ты всю работу сделал, деньги себе должен оставить. Вечно эти двое лезут со своей экономией. Но я их просто проигнорил.

— Спасибо, — поблагодарила меня Катюха, и глаза у неё стали мокрыми. Она даже руку протянула, чтобы кошель потрогать, но не решилась. — А что по поводу моего имения?

— Значит, смотри. Послезавтра я поеду туда вместе с твоими людьми. Нужно будет оценить, на какую сумму люди твоего отца там погуляли. И он оплатит. Всё до последней разбитой тарелки.

— Что, он прям так легко на всё согласился? — удивлённо спросила она, не веря своим ушам.

— Ну, не прям легко, пришлось пальчиком погрозить. Но в целом — да, мы договорились.

— А трупов много? — спросила эта зараза Амалия, а Катя даже немножко побледнела. Амалия, конечно, просто пошутила, но шутка получилась так себе.

— Да ну вас, — махнул я рукой и вышел.

Хватит уже работать. Пора и передохнуть. Сделав мыльно-рыльные процедуры после долгой дороги, я завалился на кровать. Кровать скрипнула, но не развалилась — и на том спасибо артельщикам.

Вот и ещё одно доброе дело в копилочку. Глядишь, Екатерина сможет мне чем-то помочь когда-нибудь. Не в деньгах дело — я вообще не для денег это делал. Просто если ты кому-то помог однажды, он запомнит. А в нашей жизни хорошие связи дороже золота.

Кстати говоря, эти ребята, которых набрала Амалия, теперь смотрели на меня как на идола. Как бы чего-нибудь не вышло. А то ещё поклоняться начнут мне. Лёха вон уже третий раз за сегодня пересказывал нашу вылазку остальным, каждый раз добавляя новые красочные подробности.

Хотя я, наверное, преувеличиваю, и у меня просто богатое воображение. Или не преувеличиваю — после нашей вылазки двое из них при встрече начали слегка кланяться. Это уже ни в какие ворота не лезет.

Тут вопрос в другом стоит.

То зелье, которое мы достали для принцессы Кристины, уже в пути. Лишь вопрос времени, когда оно будет у меня. Неделька-другая и курьер постучит в ворота.

Только вот что с ней делать? Её надо как-то сюда вести. Всё-таки она принцесса условно враждебного государства, и просто так в гости её на чашечку чая не пригласить.

Хотя...

***

Екатерина сидела в своей комнате, которую ей выделили в замке герцогини Амалии. Она задумчиво глядела на своё отражение в зеркале, совершенно не понимая ситуацию.

Комната была небольшой, но уютной — после той разрухи, что творилась в замке недавно, здесь уже чувствовалась рука хозяев.

Катя смотрела на себя и не узнавала. Не внешне — внешность осталась той же. А взгляд… Взгляд стал другим. Более взрослым, что ли. Или более усталым.

Родной человек пытался её убить и ограбить. А чужие люди помогли.

Она прокручивала в голове тот день снова и снова. Шум, крики, звон мечей.

Ну не сказать, конечно, что они совсем чужие. Она со своей стороны периодически помогала и Дмитрию Дятлову, и Марии Бочкарёвой. Да и дружили они, периодически приезжая друг к другу в гости.

Но это всё было — понарошку, по-дружески. Помощь, советы, подарки. А тут — совсем другое. Тут — жизнь и смерть. И теперь все долги закрыты. И должна уже она.

Александр просто, недолго думая, помог ей.

Что было бы, если бы его не было? Её убили бы? От этих мыслей Катю бросало в дрожь.

Катя представила: удар меча, боль, темнота. И никто не узнает, что случилось. Отец скажет — разбойники напали, или несчастный случай. Похоронят тихо, без лишних почестей. А через месяц кто-то уже будет сидеть в её имении и пересчитывать её деньги.

Не зря Дед ей говорил: дружить с ними.

Ну конечно, такого от своего отца она никак не ожидала.

Катя пыталась найти ответ, но в голове была пустота и глухая, тоскливая обида. Ей было не жаль отца — после того, что случилось, жалость прошла.

Было страшно. Ведь кроме деда у неё теперь никого нет.

А может быть, поступить так, как она предполагала? Всё-таки предложить Александру разработку её месторождения. А самой преспокойненько получать небольшую долю в этом деле.

Мысль была не новая. Ещё до нападения она думала об этом. Передала рудник в управление, пусть он вкладывает деньги, нанимает людей. А она будет сидеть тихо, получать свои проценты и заниматься чем-нибудь спокойным.

Но ведь тогда род Трифонов загнётся окончательно.

Ответа пока что не было. Только вопросы.

***

Я ехал обратно во дворец. Надо попробовать собрать инфы и понять, сколько у меня вообще времени перед тем, как меня женють.

Да и кстати, с братца денежков неплохо было бы получить.

Как приехал — пошёл сразу к отцу. Не стал переодеваться, не стал мыться — махнул прямо так, в дорожной пыли. Лучше сразу, пока он в благодушном настроении.

— Ну, как