и в кроватку. Когда Нарыков в тихом бешенстве оттаскивает меня в комнату, я вцепляюсь в него и начинаю рассказывать про свой проект. Мой великолепный план Таира, похоже, не интересует. Бесчувственный тип.

На финише я ставлю условие: пока Таир меня не поцелует, никуда не уйдет. Для надежности я наматываюсь ему на шею.

Судя по тому, что Нарыков остался до утра, целовать спящую красавицу он отказался.

Подлец.

— Так чего ты не ушел, когда я уснула? — очень хочется все-таки пнуть Таира, но я по-прежнему не дотянусь.

— Каждый раз, когда я думал, что ты наконец вырубилась, и пытался отцепить твою руку от моего горла, ты вскидывалась, и все начиналось по новой.

Все. Между нами пропасть. Ничего у нас больше быть не может.

Мужчина должен жить в твердом заблуждении, что я нимфа, родившаяся с макияжем, от которой не может пахнуть перегаром, ну и далее по списку. А не вот это вот все.

Меня распирает негодование, а у Таира вдруг дергается уголок губ, будто он сдерживает улыбку.

Я не успеваю наехать на него с вопросом: «Что смешного?», потому что в дверь моей комнаты стучат.

— Если все в сознании, жду на кухне, — Это голос Марата.

А он чего потерял здесь? У него есть своя квартира!

И тон еще такой грозный, что мне на секунду становится страшненько. Нет, вряд ли брат заблуждается на мой счет. Он, по-моему, первый понял, что я выросла, и отстал с нравоучениями. Но вот прежде я домой мужиков не водила, и это некомильфо. Хорошо, что родители на даче. Папе вообще такое вредно.

— И что ты наделал? — шиплю я на Таира.

— Я?

— Ну не я же!

Кряхтя и чертыхаясь, сползаю с кровати, приоткрываю дверь и спрашиваю темный коридор, в конце которого виднеется свет из кухни:

— Чувствительные натуры есть?

— Нет, — это рявкает Дан.

Омг. Это что за собрание братьев Каримовых? Что за повод? И младший не спит, и старший какого-то черта здесь.

Повздыхав, я выпираюсь навстречу судьбе, благородно предлагая Таиру:

— Уходи, я прикрою…

Нарыков закатывает глаза, поднимается и идет за мной. Более того, на кухне он задвигает меня себе за спину и протягивает руку Марату:

— Таир.

Я из-под мышки Нарыкова оцениваю обстановку. Рожи обоих братьев суровые. Дан даже кулаки сжимает, но он у нас вообще впечатлительный.

— Марат, брат Алсу, — с тяжелой интонацией представляется старшенький.

— Соболезную, — скорбно отвечает Таир.

— Ты кто такой? — встревает Данчик.

Я мучительно размышляю, сильно ли мне прилетит, если скажу, что это так, ничего серьезного. Уже открываю рот, но Нарыков меня опережает:

— Походу, я парень Алсу.

Глава 22

— В смысле «походу»? — кипятится Дан.

— Твое какое дело? — вякаю я из-за укрытия.

Посмотрите на него, какой дерзкий! Совсем не думает о последствиях. Он-то девчонок к себе в «берлогу» постоянно таскает. Поток прям постоянный. И судя по тому, как громко орет у него во время посещений музыка, они там не разговоры разговаривают.

Я ведь могу устраивать диверсии.

Или еще лучше: расскажу Ритке невзначай.

Нашелся мне поборник морали.

Однако мой возмущенный вопрос игнорируется всеми присутствующими, будто меня и нет на кухне. А это так, тявкает кто-то.

— Я понимаю ваше беспокойство, — Таир говорит немного устало, но спокойно, не поддается на провокации Дана. — У меня самого есть сестра, и не одна… — Взгляд Марата становится сочувствующим. — Я бы не позволил себе воспользоваться таким состоянием Алсу…

Это он так говорит, что не трахнул бы меня пьяную? Дипломат, блин.

— А другим состоянием, значит, воспользовался бы? — У младшенького продолжает пригорать.

Кстати, да. Меня тоже волнует ответ на этот вопрос. Вспоминается момент, когда у Таира встал в ресторане. Улика, конечно, косвенная. Я хочу знать наверняка.

Блин, не видно лица Нарыкова, зато видно, как Марат закатывает глаза.

— Мы знаем, что вы… э… просто спали, хоть и не очень мирно.

Так. У меня поднимаются брови. И кто дежурил под дверью?

Походу, Данчик. Это он вызвал старшего? За каким хреном, спрашивается? Что это за народный суд, вообще?

— Спасибо, что доставил домой эту козу.

— Э! — возбухаю я, и на этот раз мне достается тяжелый взгляд.

— Иди умойся, гибрид скунса и панды.

Это меня сейчас вонючкой назвали в присутствии типа моего парня?

Собираюсь высказаться, но Марат включает редкие отцовские интонации, которые работают даже на маму:

— Алсу. Я сказал.

Фыркаю и ухожу в ванную, но, естественно, я оставляю дверь открытой, воду не включаю и грею уши.

Только ничего интересного не происходит.

— Если ты хоть как-то ее обидишь… — угрожает Дан.

Ну конечно, он любит мне сам жизнь отравлять. Троглодит бабуинистый.

Что ему отвечает Таир, не разобрать.

Еще пара невнятных реплик, и шаги приближаются.

Блин. Закрываю дверь, пока меня не застукали за подслушиванием. Мне не стыдно, но выслушивать язвительные реплики Марата не хочется. И так ощущение, что я вот-вот сдохну.

Пока я умываюсь, Таир отбывает. И когда я выхожу после длительных водно-реанимационных процедур, замотанная в банный халат Дана (из вредности, он всегда бесится, когда трогают его вещи), в прихожей кроссовок Нарыкова уже нет, а на кухне меня ждут только братья.

— Это ты после одного свидания пошла вразнос? — шипит младший.

Чего его так распирает? Представляет себя с чужой сестрой?

— М-да, — Марат сверлит меня взглядом. — Как-то лихо ты загуляла для папиной принцессы.

— Ничего подобного! Просто посидели с подружкой, — задираю я нос. — С какой стати вы мне устраиваете тут хрен знает что? Я совершеннолетняя!

— Завязывай, — веско предупреждает старший. — Два раза за неделю в дрова, Алсу. Тебя оправдывает только то, что твой нынешний вполне приличный тип. Был бы Артурчик, я бы и ему вломил, и тебе жопу напорол.

— Не имеешь права! И вообще, он не мой нынешний. Это вранье. Не знаю, зачем он так сказал. Вас испугался, может…

Дан гордо расправляет плечи и зловеще хрустит пальцами, а Марат усмехается:

— Испугался? Очень вряд ли. Я как бы в курсе, кто это…

— А? — Я превращаюсь в ухо. — Кто?

— Просто отличный парень, — загадочно ухмыляется подлый старший брат, которого вскормила ехидна. — Так что Таир — твой парень.

— Я против!

Младший придурок феерит:

— А вот надо было синее платье надевать!

— Ты вообще на чьей стороне? — вспыхиваю я.

— Мы на твоей стороне, — примиряюще говорит Марат. — Хороший кандидат. Маме понравится…

— Не смей ничего говорить маме! — паникую я. — И вообще, я уверена, что мы с Таиром больше никогда не встретимся!

Да. Никогда. После того как меня так запозорили перед