Кудряш лишь кивнул, но Дыря спросил:

— А почему не тронут?

— Ну, а кто победит, чем праздновать будет-то?

— Ааа… и ведь верно, — лысый без зазрения купился на шутку.

Хвост прислушался к камышам, потом сделал всем знак потихоньку двигаться. Звери стали править лошадей в сторону, выводя из воды.

— Эх, хороша первушка, — сказал Дыря, всё тиская пятую точку своей живой ноше, — Мягкая! Круглая!

— Да, эти что надо! Хорошо за них выручим, — Хвост согласился и тоже пожамкал девушку, лежащую перед ним на лошади.

Дыря и Хвост тут же синхронно подняли глаза на Кудряша, что тот скажет… Эй, в смысле подняли глаза на Кудряша⁈

Ну нет, лучше уж погибнуть в бою! Я тут же извернулся, ужом выворачиваясь на спину. Лягнулся ногами, целя в подбородок ошарашенному громиле. Тут же меня потянула вниз матушка-гравитация, Кудряш не успел меня схватить, и я через мгновение плюхнулся в воду.

Думал было развернуться и вскочить, чтобы попытаться дать дёру хотя бы в реку, но лишь забарахтал ногами в воздухе. Оказалось, меня уже подняли за узел на спине… Хорошенько встряхнули, и через мгновение опять перекинули через круп лошади.

— Ой, не могу! — Хвост всё ржал, — Не, первуха, ты Кудряшу не интересен, рожей не вышел. Он любит рыженьких, и чтоб во-о-о-от такие у неё были! Но вот на рынке, я даже не знаю, кто тебя купит…

Чувствуя, как стекает грязная вода с волос, я подарил одноглазому уничтожающий взгляд. Нет уж, зверюга, до рынка я с вами точно не доеду. Кто-то из нас точно раньше умрёт.

Хвост показал пальцем на свой здоровый глаз, потом на меня. Мол, я слежу за тобой, однуха…

— Скоро вечер, — сказал вдруг Дыря, — А я есть хочу.

— Нам теперь гнать нельзя. Оракул впереди, ищет нас… Доберёмся до леса, там деревня Ленивцев неподалёку, у них перекантуемся.

Я лишь молча таращился на шерсть лошади. На самом деле, хорошо, что впереди звериная деревня… Больше зверей, больше хаоса. А значит, больше шансов сбежать, а то меня этот чтец мыслей уже достал.

Глава 8

Чутье

О, Небо, ты явно мне благоволишь!

Этот Хвост, чтоб его бдительность запихали ему в бздительность, слишком перестраховывался и каждый раз проверял узлы на моих путах. Добраться до деревни Ленивцев до ночи им не удалось, потому что тот оракул, который их искал, дураком не был, и хорошо делал своё дело. А ещё тешил моё самолюбие — я устал висеть на лошади, поэтому удовольствие от того, что не только у меня все планы летят в нулячью меру, хоть как-то смягчало мои страдания.

По полю нам пришлось ехать медленно, несколько раз звери разворачивались, почуяв волю человека, потом выбирали другую дорогу и делали крюк. Холмы становились всё выше, местами показывая голые каменные лбы. Тут и там появлялись небольшие рощицы, в которых мы и прятались, едва одноглазому снова начинало что-то казаться.

Но, что ни странно, ни Дыря, ни Кудряш не роптали, а лишь молча слушали Хвоста. Довольно скоро я понял, что у него дар, родственный дару оракула. Каких-то предсказаний или тесного общения с Небом я за ним не заметил, и со стороны одноглазый выглядел просто нервным и трусливым перестраховщиком. В любом случае, ищейкам мы так и не попались, а остальные двое полностью доверяли чутью Хвоста.

Оказалось, что дар Дыри отводить глаза и чуйка Хвоста каким-то образом конфликтовали, поэтому зверям приходилось использовать их по очереди. Одноглазый тоже сильно уставал, используя дар. Я сразу заметил, как Хвост и Кудряш нервничали, когда наступала очередь Дыри маскировать группу… Талант-то у лысого был хорош, а вот мозги не очень.

Когда дорога заметно пошла в гору, и впереди выросла тёмная стена сплошного леса, Хвост выругался:

— Дерьмо нулячье! Этот рак тут!

— В смысле? — Дыря закрутился и выхватил меч. Заставил коня крутануться, но враг так и не был найден.

Кудряш продолжал сидеть на лошади спокойно, ожидая, что дальше скажет Хвост. А тот, запрокинув голову и закатив глаза в жреческом трансе, долго вслушивался в одному ему слышные звуки.

Солнце уже почти закатилось. Я, приподняв голову из своего крайне неудобного положения, попытался глянуть назад. Поля и холмы, по которым мы ехали несколько часов, остались далеко позади. Зиккурата отсюда не было видно, но где-то за темнеющим горизонтом блестела звёздочка… Скорее всего, это ауритовый шпиль Зиккурата, их обычно очень далеко видно.

Ни реки Слеза Каэля, ни уж тем более Вечного Океана отсюда видно не было, и даже в ветре не было ни влаги, ни соли. Я попытался вспомнить карту Бурого и Белого Приоратов, но, к своему стыду, похвалиться мне было нечем.

Так мы и стояли на склоне громадного холма, посреди каменистой дороги. С обеих сторон высилась луговая трава, стрекотала всякая безмерная мелкая живность, да шелестели травой те животные, которых можно было не только съесть, но и добыть с них немного духа.

Я перехватил взгляд одной из первушек, так же лежащей на крупе лошади. И с удивлением увидел в её взгляде осуждение… Мол, негоже первушнику, схваченному зверем, вот так крутить головой и глазеть во все стороны! Да уж…

Хвост наконец закончил сеанс связи и опустил голову:

— Оракул тоже к Ленивцам поехал… — одноглазый недовольно крякнул, — Вот ведь трёха настырная!

— Мне этого человека дайте, я его мигом сожгу!

Дыря расставил руки, и на его ладонях взметнулось и тут же потухло пламя. Кудряш с Хвостом глянули на это без особого восхищения, скорее, это им уже надоело.

Одноглазый цыкнул, и лошадь под ним загарцевала, чувствуя нервозность седока.

— Нулей мы слишком много стащили у них, — усмехнулся Хвост, — Эх, чуял я, надо бы передохнуть чутка, на дело позже идти… Нуля я кусок!

— Не кори так себя, Хвост! — вдруг вступился Дыря, мило улыбнувшись прогалами в зубах, — Ты совсем не кусок, а целый… эээ… ноль? — и зверь застыл, усиленно раздумывая, почему его утешение прозвучало как-то странно.

Хвост даже не обратил внимания. Задумчиво глядя вниз, на открывшийся перед ним пейзаж, он сказал Кудряшу:

— Раз даже люди в дозоре оказались, значит, мы здорово их потрепали, да? Как кость в горле, — он рассмеялся.

— Жаль, — буркнул громила.

— Ты прав, придётся здесь пока завязать. А хорошее место было, прикормленное… Нули на полях совсем без стражи, помнишь?

Кудряш кивнул, и некоторое время звери молча смотрели на темнеющую равнину. Звездочка Зиккурата на горизонте постепенно погасала, но