слова об отказе, Николь расстроилась не из-за этого.

Она расстроилась из-за того, что больше не увидит этого молодого графа.

Странное чувство. Она знала его меньше часа. Он был просто очередным целителем, одним из десятков. Но что-то в нём было… В том, как он касался её. В том, как смотрел. В том, как спорил с её отцом, не отступая и не заискивая.

А потом он сказал, что готов взяться за лечение.

И мир изменился.

Николь смотрела, как он обменивается контактами с отцом, как жмёт руку профессору, как прощается с матерью. И думала о том, что они увидятся снова. И не раз.

Впервые за много лет у неё появилась надежда.

Не только на исцеление.

Швейцария, город Женева

Следующие дни я посвятил тренировкам.

Симпозиум продолжался — доклады, мастер-классы, дискуссии. Я посещал всё, что мог, впитывая знания европейской школы. Но главным для меня стала работа над Пустотой.

Я понятия не имел, как материализовать её даже на тонком ауральном уровне. И не собирался пускаться в эксперименты — слишком опасно.

Вместо этого я просто тренировал контроль, уверенный, что в этот раз он снова мне пригодится.

Тренироваться в гостинице было неудобно. Я не мог призвать много Пустоты, опасаясь обратить в ничто стену или вдруг вызвать срабатывание охранных артефактов. Нужно уединённое место. И желательно — подальше от людей.

Проблема была в слежке. За мной постоянно наблюдали европейские спецслужбы, о которых говорил Воронцов. Они держались на расстоянии, меняли машины и агентов, но я знал, что они рядом. А мне нужно было исчезнуть.

Ради интереса я решил проверить навык «исчезновения» в реальных условиях.

Вечером, после очередного дня симпозиума, я вышел из Дворца наций пешком. Прогулялся по набережной озера, заглянул в пару магазинов, выпил кофе в уличном кафе.

Слежка была на месте. Я засёк двоих — мужчину в сером костюме, который «случайно» оказывался рядом каждые десять минут, и женщину с собакой, которая выгуливала питомца подозрительно долго и всегда в пределах видимости.

Потом я свернул в узкий переулок между двумя старыми зданиями.

И активировал навык.

Ощущение было странным — словно реальность вокруг меня стала чуть более размытой, а сам я — чуть менее плотным. Пустота окутала меня тонким коконом, скрывая от любых способов обнаружения.

Я прижался к стене и замер.

Через минуту в переулок заглянул мужчина в сером пальто. Он прошёл мимо меня буквально в полуметре и ничего не заметил. Его глаза скользнули по тому месту, где я стоял.

Я усмехнулся. Работает. Лучше, чем любое заклинание иллюзии.

Мужчина ещё раз огляделся, выругался под нос и ушёл.

Я подождал ещё пять минут, потом деактивировал навык и спокойно вышел из переулка с другой стороны. Теперь я знал, как они работают. И знал, что могу от них уйти, когда понадобится.

Для тренировок я выбрал пустынные предгорья, находящиеся в нескольких километрах за городом.

Шёпота, кстати, я оставил в гостинице, на всякий случай. Ведь за мной могут следить не только спецслужбы, но и люди Чёрной касты. А тут ещё и барон фон Хаммерстайн… Мало ли, что придёт в голову нервному австрийцу. А мой питомец, если что, предотвратит действия недоброжелателей. Или хотя бы предупредит меня о них.

В живописных предгорьях я провёл несколько часов — это оказалась изнурительная, но крайне эффективная тренировка. Я не пожалел, что потратил на неё столько времени.

Затем я отправился обратно в Женеву, активируя на ходу невидимость. Поддерживать её было сложно, но я посчитал, что это станет частью тренировки. Упражнение на концентрацию.

Оказавшись в городе, я зашёл в безлюдный переулок и снял кокон Пустоты. После чего спокойно направился в гостиницу.

Когда уже подходил, в кармане зазвонил телефон. Я взглянул на экран и с удивлением увидел надпись «Тёзка».

Хотя чему здесь удивляться. Воронцов любит звонить, когда его совсем не ждешь услышать.

— Слушаю, Юрий Михайлович.

— Добрый вечер, граф Серебров. Надеюсь, не отвлекаю?

— Что-то случилось? — я перешёл сразу к делу.

— Да. Требуется ваша помощь как целителя. В Вене находится наш информатор. Очень ценный информатор, и он получил тяжёлое ранение, — выдал полковник.

— Насколько тяжёлое?

— Местные целители говорят, что ему не жить. Но я знаю, что вы специалист по безнадёжным случаям.

— Что там за рана, конкретно? — спросил я.

— Магическая травма. Подробностей не знаю, но судя по отчётам — что-то серьёзное. Есть повреждение ауры, возможно, затронуты жизненно важные центры, — ответил Воронцов.

— И вы хотите, чтобы я…

— Срочно вылетел и спас его. Да. Понимаю, что это большая просьба. Вы на симпозиуме, у вас свои дела. Но этот человек слишком важен. Информация, которой он владеет, может спасти много жизней, — произнёс полковник.

Я задумался. Вена — это полтора часа на самолёте. Если вылечу прямо сейчас, к утру, скорее всего, смогу вернуться сюда. Ничего не пропущу.

К тому же — это очередная возможность укрепить отношения с СБИ, чего упускать не стоит. И помочь человеку, который в этом нуждается.

— Хорошо, — сказал я.

— Спасибо, граф. Я знал, что могу на вас рассчитывать. В аэропорту уже готов самолёт, на месте вас встретят — все детали получите там.

— Понял. До связи, Юрий Михайлович, — ответил я и сбросил звонок.

Поднялся в номер и переоделся. О безопасности забывать не стоит. Мало ли, что у меня могло оказаться на одежде после тренировки. Взял с собой необходимые вещи, вызвал через портье машину и отправился вниз.

Через полчаса я уже был в аэропорту.

Путешествие по Европе становится всё интереснее. Вот теперь я посещу и Вену — столицу Австрии.

Заодно завтра смогу сказать барону фон Хаммерстайну, что побывал в его родном городе…

Глава 7

Швейцария, город Женева

Частный самолёт ждал меня прямо на взлётной полосе.

Небольшой джет с логотипом какой-то швейцарской авиакомпании — явно арендованный через подставную фирму. СБИ умеет заметать следы.

Полёт занял чуть больше часа. Я дремал в удобном кожаном кресле, пока внизу проплывали ночные Альпы. Стюардесса предложила шампанское, но я отказался — впереди работа.

В венском аэропорту меня встретил чёрный автомобиль с тонированными стёклами. Водитель молча открыл дверь и жестом пригласил садиться.

Ехали минут двадцать — через ночной город, мимо освещённых дворцов и соборов. Вена даже в темноте выглядела величественно. Жаль, что у меня нет времени осмотреться.

Машина остановилась у неприметного здания на окраине