пресс обошлись тремя подходами по двадцать повторений. На этом спортивный подвиг был завершен и после горячего душа и уже со спокойной совестью и опять с грифельным карандашом в кармане пальто Алексей выдвинулся на завтрак в столовую.

Как ни странно, внизу на первом этаже, за своей вахтовой конторкой сидел все тот же пенсионер, и все также провожал его подозрительным взглядом, наверное, пытался найти десять отличий между вчерашним мальчишкой с фингалом и сегодняшним без фингала. Погода воскресенья практически ничем не отличалась от замечательного субботнего утра, до такой степени все было похоже, что Алексей даже испытал приступ дежа-вю от этого. Лишь бы завтрак не закончился также как вчера пронеслось у него в голове, а настроение понизилось на несколько пунктов от воспоминаний о вчерашних событиях.

Опасения были напрасны и завтрак хоть и был почти идентичен вчерашнему, добавилась вкусная творожная запеканка, прошел на удивление спокойно и без эксцессов. Дежурным воспитателем была тридцатилетняя на вид женщина, с огромной копной рыжеватых волос, сидящая за тем же самым солом где сидел вчера Анатолий Сергеевич, вот только вместо книги на столе перед ней лежала стопка газет. С каким же интересом, наверное, бросил на них взгляд Белов, если женщина нахмурившись накрыла газеты левой рукой, а правой подперев подбородок уставилась на него. Стараясь не привлекать больше лишнего внимания к себе Алексей расправился с завтраком и выполнив процедуру по уборке за собой грязной посуды спокойно удалился из столовой. Возвращение в общежитие прошло успешно и самое главное без приключений. А то ему уже стало казаться что неприятности преследовать его будут на ежедневной основе. Пока единственной неприятностью была лишь ломота во всем теле. Организм всегда так воспринимает в начале тренировки, так что отмахнувшись от этого он принял самое мудрое на это момент решение и растянувшись на кровати решил подремать часик — другой, чтобы потом перед обедом заняться уже подготовкой к завтрашнему учебному дню. Вообще вспоминая опыт жизни в общежитии Белов подозревал что и тот мир и этот вряд ли чем будут отличаться и с обеда, ну может немного позже общежитие заполниться шумом и гамом от вернувшихся из родных пенатов учеников. Поэтому и решил отдохнуть и подготовиться к понедельнику до обеда.

Глава 7

1апреля 1894 года Воскресенье город Буй Костромской Губернии

Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Из приятной дрёмы Белова вырвали самым кощунственным образом — громким и непрекращающимся стуком в входную дверь его комнаты. Тяжело вздохнув, он тяжело поднялся с кровати — мышцы в теле болели так что было ощущение что он неделю таскал тяжести без перерыва. Медленно натянув единственные штаны и накинув сверху опять же единственную рубашку, застегнув всего на пару пуговиц тихонько прошлепав босыми ногами к двери, замер прислушиваясь к происходящему за ней. Под громкий непрекращающийся шум стука пробивался разговор нежданных визитеров.

Первый голос мальчишеский с нотками скуки выговаривал кому-то, скорее всего тому, кто стучал как будто набатом по двери.

— Максим, ну хватит уже. Нет его, наверное, пойдем уже — и совсем протяжно все с той же ленцой и скукой в голосе — заканчивай уже, нет его, наверное. Позже придем, после дороги отдыхать надо.

— Господи, какой же ты скучный и ленивый — второй голос был тоже мальчишеский, и причем не в пример первому звучал живее и что интересно, голос был явно раздражённый — ты понимаешь Илюх, я хочу посмотреть на того, кто Борисову дорогу перешел. Пусть нам всё расскажет, я же не дотерплю до ужина — и уже прекратив стучать, отчего Алексею показалось что наступила оглушительная тишина, выдохнул с явной злостью — Ладно, позже придем. Интересно посмотреть на того, кто к погосту должен готовиться.

С последней фразой этот неизвестный Максим рассмеялся своей шутке, правда в одиночестве. Неизвестно толи его товарищу шутка показалась не смешной или по другой причине, например, из-за заявленной лени, но второй визитер смех не поддержал. А уже в следующее мгновение Белов услышал удаляющиеся упругие легкие шаги.

Так же тихо вернувшись на кровать, только уже не ложась на неё, а усевшись на самый край, чтобы не измять брюки Белову начали приходить на ум самые разнообразные мысли. Судя по услышанному диалогу воспитанники здесь не очень-то воспитанные и культурные ребята, сделал для себя вывод Алексей. Вообще с этой ситуации было еще несколько выводов и самое прискорбное — что ни одного хорошего.

Вывод первый — скорее всего уже вся школа знает о его субботнем конфликте с Борисовым и его компанией, а это значит, что проблему им с Борисовым не удастся замести под ковёр, и ситуацию придётся качать. Причем даже если он сам не будет качать, то его оппонент или его дружки морозиться не будут точно. Ну не может пацанский коллектив допустить таких не решенных ситуаций. Кто — то по любому попробует его прогнуть под себя. Или кто-то вообще третий постарается использовать их конфликт в свою пользу. Мальчишеский мир — это джунгли с хищниками. Ну а девичий в свою очередь это серпентарий с цветочками. Время такое у подростков, становление. Алексей тяжело вздохнул и протяжно выдохнул со словами — Сука как же не вовремя.

Складывалось всё как-то неудачно и затихариься не получиться явно. А надежда отсидеть третьим номером оставшиеся два месяца этого учебного года у него все-же была. Мало ли пока пришёл новичок, пока будут к нему присматриваться, пока попытаются разведать что и как, так смотришь и время к экзаменам переводным подойдет. У всех прибавиться от этого сугубо школьных забот, и удалось бы уйти на каникулы без особых потерь. В следующем году понятно, что будет всё намного тяжелее, сам факт потери потомственного дворянства сделает его парией в благородном обществе и даст дополнительный повод для нападок — но и он за лето хоть немного в себя придет и тело это приведет в более хорошую форму. А теперь надежды на это далеки как свет в Лефортовском туннеле. У них в классе скорее всего давно устоялась вся иерархия, а тут под конец года появляется он — неучтенный элемент. Пацаны точно начнут меряться письками. Подумав об этом Алексей усмехнулся, ему вспомнилось как он еще в пятницу одним из самых первых дел по прибытию в этот мир осуществил проверку полученного достоинства, причем не достоинства благородности, а самого наимужского. Увиденное успокоило его тревогу, по крайней мере хоть на что-то не сказался