почти приятным компаньоном. Я услышала больше забавных историй, вопросов с подковыркой и грубых шуток, чем могла вместить моя голова, и привыкла к его специфическому, часто злому чувству юмора. Когда я поняла, что Шакал специально подпускает свои шпильки, чтобы меня разозлить, игнорировать его стало легче. Как-то ночью мы едва не подрались, когда он предложил «оприходовать на двоих» пожилую пару, живущую в домике на отшибе, а я не позволила на них напасть. Мы дошли до того, что обнажили оружие, но тут Шакал закатил глаза и ушел в темноту, а потом вернулся с таким видом, будто ничего и не было. На следующий вечер рядом с нами притормозил черный джип с тремя мужчинами, они направили на нас оружие и велели полезать в машину.

Для троицы все закончилось плохо, зато мы получили в свое распоряжение славный джип. А поскольку наш Голод был временно удовлетворен, то и напряжение немного спало. Хотя, конечно, мне все равно иногда хотелось вдарить ногой по его насмешливой физиономии.

Но о Нью-Ковингтоне и моей человеческой жизни он не говорил — до сих пор.

— Эти кровяные мешки такие недолговечные, — продолжил Шакал, покачав головой. — Только отвернешься — еще один помер. Это, пожалуй, и к лучшему. Кэнин наверняка прочел тебе лекцию «Оставь прошлое позади».

— Шакал, давай ты просто… — Я вздохнула. — Просто не будешь поднимать эту тему.

К моему удивлению, он послушался и ничего не говорил, пока мы не добрались до трубы, что вела в канализацию. Странно было снова лезть туда, погружаться в знакомую темноту туннелей. Последний раз я делала это, когда была человеком.

— Фу, — фыркнул Шакал, распрямляясь позади меня, выжимая грязную воду из рукавов. — Что ж, это не самое худшее место из тех, где мне приходилось ползать, но определенно в первой пятерке. Хорошо хоть, что канализацию больше не используют по назначению. По рассказам Кэнина, через эти туннели текло дерьмо со всего города. — Я покосилась на Шакала, и он ухмыльнулся. — Гадость, верно? Подумаешь — и радуешься, что ты уже не человек.

Ничего не ответив, я двинулась вперед по невидимой тропе в город.

Какое-то время мы шли молча, тишину нарушали лишь звук наших шагов и журчание лениво текущей под ногами воды. Вот сейчас я радовалась тому, что я вампир и дышать мне не нужно.

— Так что, — нарушил молчание тихий низкий голос Шакала. — Как ты встретилась с Кэнином? Это ведь тут случилось? Ты никогда мне о вас не рассказывала. Зачем он это сделал?

— Что сделал?

— Обратил тебя. — Глаза Шакала блестели желтым в темноте туннеля, едва не обжигая мне щеку. — Он клялся, что после меня уже не будет создавать отпрысков. Тебе, должно быть, удалось привлечь его внимание, заставить нарушить обещание. — Шакал улыбнулся, показав самые кончики клыков. — Интересно, что же в тебе было такого особенного?

— Я умирала. — Мой равнодушный голос эхом отдался от стен туннеля. — Однажды я оказалась ночью за пределами Стены, и на меня напали бешеные. Кэнин убил их всех, но меня было уже не спасти. — Я пожала плечами, вспомнив тот ужас, ту боль от раздирающих мое тело когтей. — Думаю, он меня пожалел.

— Нет, — покачал головой Шакал. — Кэнин никогда не обращал людей просто из жалости. Как думаешь, сколько ужасных, мучительных человеческих смертей нам приходится видеть? Если Кэнин предложил тебе бессмертие, значит, он разглядел в тебе что-то, что пришлось ему по душе, значит, решил, что из тебя получится хороший вампир. Он не удостаивает своим проклятием абы кого.

— Тогда не знаю, — отрезала я, потому что больше не хотела об этом говорить. — Какая разница? Теперь я вампир. Я не могу вернуться в прошлое и убедить его передумать.

Шакал поднял бровь.

— А хочется?

Его вопрос застал меня врасплох. Я задумалась о своей вампирской, бессмертной жизни. Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз видела солнце, ощущала его тепло на своем лице? Как давно я последний раз делала что-то по-настоящему человеческое? Я внезапно поняла, что уже не помню вкуса обычной еды.

Голод подчинил себе мою память, и теперь мне не хотелось ничего, кроме крови.

А главная ирония заключалась в том, что, если бы Кэнин не обратил меня, я бы никогда не встретилась с Зиком. Но, будучи вампиром, я все равно не могла с ним остаться.

— Не знаю, — уклончиво сказала я, и Шакал недоверчиво хмыкнул.

Ему, конечно, было легко — он наслаждался своей силой и бессмертием, без зазрения совести убивая при этом других. Несколько месяцев назад я не сомневалась, что знаю ответ на этот вопрос, но теперь… Если бы я вернулась в ту ночь, если бы снова лежала под дождем, чувствуя, как жизнь медленно покидает меня, и вампир спросил бы меня снова, чего я хочу… сделала бы я тот же самый выбор?

— А как насчет тебя? — попыталась я сменить тему. — Почему Кэнин тебя обратил? Уж точно не из-за твоего чудесного характера. — Шакал прыснул. — Так как ты встретил Кэнина? Сомневаюсь, что вам было легко поладить друг с другом.

— Мы друг с другом и не ладили, — беспечно ответил Шакал. — Особенно в конце, перед тем как наши пути разошлись. Думаю, как вампир я его глубоко разочаровал.

— Почему?

Шакал нехорошо улыбнулся.

— Э, нет. Об этом я тебе просто так не расскажу, сестра. Хочешь, чтобы я разоткровенничался? — Он усмехнулся шире и придвинулся ближе — мне стало неуютно. Голос Шакала превратился в шепот: — Придется доказать, что ты достойна моего доверия.

— Я достойна твоего доверия? — Я отстранилась, метнув на него яростный взгляд. Я чувствовала, как просятся наружу мои клыки. — Ты шутишь? Это не я кровожадная самовлюбленная сволочь. Не я бросаю забавы ради безоружных людей в клетку к бешеным, чтобы они разрывали их на куски! Не я воткнула себе кол в живот и выбросила себя из окна.

— Опять ты завела свою шарманку, — преувеличенно терпеливым тоном заметил Шакал. — И все же ты злобный безжалостный вампир, сестра. Это в твоей крови. Когда ты наконец осознаешь, что мы с тобой ничем не отличаемся?

«Неправда», — хотела я рыкнуть, но застыла, услышав впереди шум. Я подняла руку и обернулась к Шакалу — он тоже остановился. И он это слышал.

Мы осторожно двинулись вперед, сами не зная, что нас ждет. Бешеные забирались сюда редко — Государь запечатал почти все входы в канализацию, чтобы не дать им проникнуть в город. Иногда бешеные все же попадали сюда — но ненадолго и поодиночке, а не толпами, как в