выводу, что маньяк наш либо уехал, либо залег на дно…

– Ну, для этого могли и не платить миллионы! Понятно было.

– Суть в чем. Он точно местный. Хорошо знает лес, проходил через него даже ночью…

– И это тоже понятно! Я делала список подозреваемых. Много вопросов было к отцу Гриши, но он сидит в инвалидном кресле. И вряд ли смог бы наматывать круги.

– А сам Гриша?

– Его я тоже проверяла. Он тогда почти безвылазно был в моем доме.

– А где он, кстати? Как вообще вышло, что ты с него на Ремезова переключилась?

– Я никуда не переключилась. Гриша пошел в армию, – Ася при этом стыдливо отводит глаза. Еще интереснее.

– Не выдержал конкуренции?

– Не знаю. Но ругались мы, да. Я не ответила взаимностью, он был расстроен. Отец мне в тот месяц долго на мозги капал.

Паркуюсь у зала суда. Ася уже хочет выскочить, а я за локоть удерживаю.

– Ну, что еще? Можем все вечером обсудить?

– Ремезову знать о том, что отношения временные, не стоит.

– Это еще почему?

– Ты никогда его не подозревала?

– Шутишь? Одно я знаю точно, наш маньяк не был подростком. Это взрослый, религиозный извращенец, старик. За шестьдесят.

– Потому что слышала его голос в больнице?

– И не только. Об этом говорят все факты. Даже почерк. Ты помнишь этот каллиграфический почерк? Ремезов пишет, как курица лапой.

– Допустим. Но все равно… Все должны быть уверены, что наши отношения настоящие, что брак уже не фиктивный. Иначе бессмысленно.

– И как ты себе это представляешь? У меня даже кольца нет, – тычет рукой, а я ловко надеваю на палец купленное вчера кольцо.

Ася дергает рукой, но я успеваю надеть украшение.

Она сначала дуется, но я же вижу, в каком она приятном шоке. Рассматривает круглый камень, сверкающий на солнце. Хотя эйфория быстро растворяется в недоверии и обиде за прошлое…

– Все равно, не понимаю, как ты собираешься всех убедить, ты же терпеть меня не можешь!

Ну, тут она, конечно, сильно преувеличивает. Кажется, проблемы с актерским мастерством ждут кое-кого другого…

– Я постараюсь скрыть свои истинные чувства. Завтра едем в область, будем всех оповещать о новом положении дел.

– Чтобы кто-нибудь снова умер? – злится она, дергает ремень, который я спокойно отстегиваю легким касанием пальцев.

– Чтобы он совершил ошибку. Ты пойми, Ась. Он тогда тебя на пьедестал поставил, а ты так некрасиво с него свалилась, да еще и юбку задрала. Надо воспользоваться этим…

– Из-за тебя…

– Ась, – снова торможу ее, а она вздыхает. – Ты искала остальных?

Она опускает голову… Кивает.

– Никто не выжил. К их родителям я поехать побоялась. Мне кажется, они нас возненавидят.

– Они захотят найти того, кто к этому причастен.

– Нет… Почти все они отказались от дачи показаний, словно хотели забыть тот ужас! Им всем прислали видео. Полное видео, Дем.

– Пиздец…

– Иногда я думаю, могло ли оно попасть в сеть? Первый год боялась в глаза людям смотреть.

– Ну, если что, можешь со мной в Италию махнуть… Чтобы не стыдиться.

Она закатывает глаза и, наконец, покидает машину, но не забывает отчитать.

– Признайся, тебе просто скучно, да? Новая игра для наглого мажорика, тогда как для меня его поимка стала смыслом жизни.

– До старости бы его искала, если бы не приехал я… Так что пусть я и играю, по-твоему, но без меня тебе не справиться. Смирись с этим и перестань делать такое лицо, словно я тебе неприятен. Вчера ты отлично доказала обратное.

– А ты рад об этом напомнить. Проблема в том, Одинцов, что ты уедешь, снова забудешь меня, а я останусь с чувствами, которые не могу ни выкинуть, ни развить. Такая, знаешь, зубная хроническая боль, от которой можно избавиться, лишь вырвав зуб. Я буду играть в твою игру, но лишь затем, чтобы поскорее от тебя избавиться!

Провожаю тонкую фигурку взглядом, медленно, но верно осознавая, что я, кажется, смирился с тем, что моя хроническая боль останется со мной навсегда. Я, пожалуй, и не хочу от нее избавляться…

Глава 19.

– Ася, ты где? – спасибо, что хоть на звонок ответила. – За последние пару дней мы виделись мало. Я занимался общением с будущим клиентом, а Ася тем, что бегала от меня. Вот и сейчас она должна быть на работе и ждать, когда мы поедем в область. Но Ася была бы не Ася, начни она быть покорной.

– Эм, я тебя не дождалась и уехала сама. Там увидимся.

– Понятно, – стою, жду за дверью, слыша ее лживый голос. Она убирает телефон в тот момент, когда упирается в меня всем телом. – Аккуратно, девушка.

Она резко поднимает голову. Раскрывает от ужаса глаза. Там столько всего, что затягивает. Хочется коснуться, в себя вжать. Но мы, вроде как, в отделении полиции, где сидит следователь, занимающийся расследованием убитых девушек. Ее позвали как свидетеля, а она даже мне ничего не сказала.

– А ты тут… Ну, понятно. Тебе тоже позвонили?

– Хоть бы лицо виноватое сделала. Ради приличия.

– Вот еще, – проходит мимо по старым деревянным настилам отделения.

– Странно, кстати, почему твой отец и Ремезов старший сюда свои благочестивые руки не засунули.

– Папа все еще обижен, что полиция еле шевелилась. Но думаю, скоро и сюда доберутся, – она точно знает, куда идти, очевидно, была тут не раз. – Здрасте, Дмитрий Сергеевич.

Крупный следователь, который, очевидно, не сильно привык шевелиться, поднимает голову от стола и бумаг, разбросанных по нему. Ну, в принципе, понятно, почему дело особо и не двигалось.

– Привет, Ась, а вы, я полагаю, Демьян?

– Да, добрый день. Так зачем нас вызвали?

– Ася оказалась настойчивой особой, – усмехается он в усы. – Считает, что есть связь между теми убийствами пятилетней давности, нынешним, а так же вашим похищением.

– То есть вы сходств не уловили?

– Не надо ерничать, молодой человек. Если вы пересмотрели детективов, это не значит, что их не смотрел я, – он хохочет, а мы с Асей переглядываемся. Даже сглатываем. Мы реально бы там сдохли. До нас никому не было дела, кроме отцов. Никто не искал связей. – Понял, вам не смешно. В общем, смотрите, я даже специально доехал до морга, чтобы еще раз осмотреть тело.

– Боюсь представить, каких трудов вам это стоило.

– Демьян, – пихает меня Ася. – И что вы узнали?

– Убийцы разные. Пять лет назад ножевые ранения были нанесены очень точечно, словно человеком, который часто это делает. Ни одного лишнего движения. А в этот раз было очень эмоциональное нападение. Девушку, помимо