Он сглотнул ком в горле. Ярость сменилась леденящим страхом. Страхом не за себя. За них. За Асю. За дочь.

Скоро приедет.

Время, которое он пытался купить, истекло. Буря приближалась. И он стоял на ее пути, понимая лишь одно: он не знает, хватит ли у него сил ее пережить. Или она сметет все — его империю, его ложь, его последние жалкие попытки быть тем, кем он должен был стать. Отцом. Мужем. Человеком.

**** мои самые шикарные читательницы приглашаю вас в свою новинку. Она будет полна огня и ярости

добавляйте в библиотеку и ставьте звезду(мне нравится), чтобы не терять книгу и читать продолжение ❤️Ваш автор Луиза Анри❤️

Пальцы сомкнулись у самых корней, с такой силой, что Анна взвизгнула от боли и неожиданности, голова резко дернулась назад. — Ай! Отпусти! Боря! — закричала Анна, пытаясь вырваться, тщетно цепляясь за руку Елизаветы. Борис не шелохнулся. Его холодные глаза лишь сузились, оценивая силу и решимость жены. Помощи не было. Он сидел, откинувшись на спинку стула, его лицо оставалось каменной маской. Елизавета наклонилась, приблизив свое лицо к перекошенному от боли лицу Анны. — Ой, милочка, прости, не удержалась! — голос Елизаветы звенел ледяной сладостью, громко и отчетливо в звенящей тишине зала. Она потянула захваченную прядь, заставив Анну вскрикнуть снова. — Такие роскошные… платиновые па́кли! Анна захлебнулась яростью: — Отпусти, сука! Ты мне волосы… — Тише! — Голос Елизаветы ударил, как хлыст. Не крик, а приказ неоспоримой власти. Лиза наклонилась еще ниже, ее губы почти касались уха девушки, а глаза, полные синего пламени, сверлили ее. — Взрослых не перебивают, девочка. Особенно когда они говорят правду. 25 лет брака, двое детей, общая сила и воля. Елизавета и Борис Киреевы казались идеалом. Но один обед в шикарном ресторане взрывает эту картину: Елизавета застает мужа в страстном поцелуе с молодой блондинкой. Предстель. Я сотру тебя. Шок сменяется действием — рыжеволосая львица, забыв обо всем, хватает соперницу за волосы и под брань вышвыривает ее из ресторана на глазах у публики. Что теперь ждет сильную Елизавету, ее семью и бизнес? Как далеко зайдет ее гнев?

Глава 22

Тишина после их отъезда была гулкой. Не тихой — именно гулкой, как будто дом затаил дыхание. Я сидела в гостиной, ладонь прижата к животу. Лия затихла, будто прислушиваясь к моему сердцу, которое колотилось где-то в горле. Не из-за них. Из-за того, что осталось после. После слов. После взглядов.

Этот визит свекра… Он был формальным. Деловым. Степан Петрович говорил с Гордеем о контрактах, о сроках, его басовитый голос гудел, как шмель. Он бросил на мой живот беглый, но не лишенный какого-то нового оттенка взгляд — уже не только на будущую наследницу-актив, а… иначе? Я почти расслабилась. Почти.

Но потом, когда они уже поднимались, чтобы уйти, Степан Петрович вдруг остановился. Повернулся ко мне. Его пронзительные глаза, обычно устремленные куда-то вдаль за горизонт бизнеса, пристально сфокусировались на мне. В них было не привычное оценивающее равнодушие, а что-то тяжелое, озабоченное.

— Ася, — произнес он, и его голос, всегда такой резкий, прогрубел чуть меньше обычного. — Гордей говорит, врачи довольны. Все в порядке? Никаких… осложнений? — Он сделал небольшую паузу, как бы подбирая слова, что для него было необычно. Я замерла. Осложнений. Слово повисло в воздухе, все еще тяжелое, но уже не таким острым ножом, как "последствия". Я почувствовала, как Гордей напрягся рядом, его рука легла мне на плечо — жест поддержки и предупреждения одновременно. — Осложнений нет, — ответила я, заставляя голос звучать ровно и спокойно. — Все идет своим чередом. Спасибо.

Свекор кивнул, его взгляд все еще изучал мое лицо, но теперь в нем читалось не только подозрение, а и искра чего-то, похожего на облегчение.

— Хорошо, — сказал он, и это прозвучало почти тепло. — Берегите себя. — Он сделал шаг, потом обернулся уже к Гордею, положив на мгновение тяжелую руку на его плечо. — Лучшая клиника, лучшие врачи. Это не обсуждается. Понимаешь?

— Понимаю, папа, — отозвался Гордей, его голос был ровным, но я чувствовала легкое удивление в его позе. Такой жест от отца был редок. — Все обеспечено. Свекор кивнул еще раз, его взгляд скользнул по мне последний раз — быстрый, но уже без прежней ледяной оценки. И он вышел. Гордей проводил его. Дверь закрылась.

Я осталась одна. Тишина снова навалилась, но теперь она была другой. Не такой напряженной. В ней все еще звенел тот вопрос: "Все в порядке? Никаких… осложнений?" Но теперь он звучал… иначе. Менее как инструмент чужой проверки, более как неуклюжая, но искренняя забота. Зачем он это спросил? Свекор никогда не интересовался такими деталями. Его волновали сроки, показатели, результат. Но этот вопрос… этот взгляд… Он все еще пах ее влиянием. Информацией, переданной через него. Но теперь казалось, что в нем было и что-то его собственное. Озабоченность деда? Искали слабину? Да, возможно. Но теперь я не была в этом так уверена. Признаки того, что удар достиг цели? Что я надломлена? Что Лия под угрозой? Да, но…

Я встала, подошла к панорамному окну. Яркое солнце слепило. Мое солнце. Лия. Тень от того вопроса уже не казалась такой зловещей. Они проверяли. Через него. Значит, Адель где-то рядом. В мыслях. В интригах. Она рвалась сюда, и ее мать использовала любую щель… Но сегодня свекор привнес что-то свое. Капельку человечности в их каменный мир.

Шаги разносились в холле. Гордей вернулся. Он подошел ко мне, его лицо было задумчивым. — Все нормально? — спросил он, его взгляд тоже скользнул по моему лицу, животу. Спокойнее, чем раньше.

— Нормально, — ответила я, поворачиваясь к нему. — Он спросил… про осложнения. По-другому. Гордей медленно кивнул. В его глазах было легкое недоумение.

— Да. Слышал. — Он помолчал. — Это… Инесса. Должно быть. Но… он сам задал вопрос. Не так, как обычно. И этот жест… — Гордей слегка пожал плечом, как бы отгоняя неловкость. — Он никогда так… не касался.

— Он спросил меня, — добавила я. — Посмотрел. Будто хотел убедиться сам. Не только передать чужое. Гордей вздохнул.

— Значит, она ей передаст, — сказал он, возвращаясь к сути, но уже без прежней горечи. — Что все хорошо. Что мы… держимся. Он посмотрел на меня. Теперь в его глазах была решимость, а не только ярость или страх.

— Значит, она придет, — повторил он твердо. — Скоро. Раз проверка чистая… она не выдержит. Попробует сама.

Страх снова кольнул сердце, но уже не так сильно. Адель. Здесь. Со своей ненавистью. Со своей…