начальством, он постарался завладеть вниманием подполковника настолько, чтобы тот и думать забыл о ранней встрече, которую якобы запланировал Барышников. По опыту он знал, что с подполковником лучше не хитрить. Опоздал ли, облажался ли в работе, вступил ли в конфликт со свидетелями или подозреваемыми — лучше сообщить Устинову правду. В отличие от многих своих коллег, Устинов на дух не переносил вранья, не поощрял увертки и на корню пресекал любого рода доносы и кляузы. «Лучше горькая правда», «Повинную голову меч не сечет», «Доносчику первый кнут» — любимые присказки Устинова, поэтому все, кто проработал с подполковником хотя бы полгода, даже не пытались с ним хитрить. Видимо, за тот короткий срок, что Акимов служил в Октябрьском РОВД, такой простой истины он не усвоил, и теперь уже Барышникову приходилось изворачиваться, чтобы и на вранье не попасться, но и товарища не подвести.

Как и предполагал Барышников, ему удалось завладеть вниманием Устинова.

— Краснянский? Хороший работник, — мимоходом похвалил Устинов. — И что он тебе сообщил в столь поздний час?

— Вам известно, что он производил вскрытие и Натальи Рогозиной, и неизвестного с улицы Толстого? — решил уточнить Барышников.

— Теперь известно, — коротко ответил Устинов. — Продолжай.

— Во время вскрытия его заинтересовал характер ранений, и он, несмотря на то что не имел в наличии орудия убийства, решил провести более тщательный анализ этих ран, — начал Барышников. — Он убежден, что в обоих случаях было использовано одно и то же орудие убийства.

— Двойное убийство? — Устинов нахмурился. — Он не может ошибаться?

— Такая вероятность крайне мала, — заверил Барышников. — И еще одно: по его мнению, Наталью Рогозину удерживали в квартире около трех суток. Этот вывод подтверждают результаты криминалистических исследований. Остатки пищи на тарелках, следы пота на простынях, другие естественные выделения — все это говорит о том, что жертва провела в постели более пятидесяти часов.

— И что же, никто из соседей ничего не слышал? — Устинов перевел взгляд с Барышникова на Акимова: — Вы опросили всех жильцов этого дома?

— Так точно, товарищ подполковник, — Барышников ответил за двоих. — С Рогозиной мало кто общался. Нам до сих пор не удалось выяснить ее место работы.

— А муж? Помнится, в прошлом рапорте фигурировал муж, — напомнил Устинов.

— Сегодня должен прийти ответ из Якутии, но в любом случае так скоро, как хотелось бы, нам с Рогозиным пообщаться не удастся. В связи с этим хочу просить разрешения еще раз пройтись по соседям Рогозиной, — Барышников вновь перевел разговор на интересующую его тему. — Возможно, нам удастся установить связь между ней и неизвестным.

— Хочешь предъявить его фото? — Устинов хмыкнул. — Что ж, в сложившихся обстоятельствах попытаться стоит.

Дальше разговор перешел на уточнение деталей, разработку порядка действий и других оперативных мероприятий. До конца встречи Устинов об опоздании не заговаривал, но Барышников смог облегченно вздохнуть, лишь когда дверь в кабинет подполковника закрылась за его спиной. До кабинета оперативники шли в полном молчании, но, оказавшись за закрытыми дверьми, Акимов сразу обратился к Барышникову.

— Я что-то сделал не так? — глядя прямо в глаза товарищу, спросил он.

— Не стоило говорить про назначенную встречу, — честно ответил Барышников.

— Я думал, напарники должны прикрывать друг друга, — озадаченно произнес Акимов.

— В других отделах — да, но не здесь, — Барышников, как мог, коротко объяснил ситуацию с пунктиком подполковника, после чего добавил: — Мне, конечно, приятно сознавать, что за меня есть кому заступиться, но я предпочитаю делать это сам.

— Понял, — Акимов пожал плечами. — Больше не повторится. А подполковнику я объясню, что был не прав.

— Не нужно, — возразил Барышников. — Что сделано, то сделано. Просто придется выделить время для встречи с дворником. А сейчас у нас много других дел.

— Какое будет задание для меня? — поинтересовался Акимов. — Ждать информации из Якутии?

— Нет, с этим делом справится дежурный. Мы с тобой поедем в дом Рогозиной и покажем фото неизвестного ее соседям. Как знать, быть может, этот день исчерпал лимит неприятностей и теперь нам повезет.

Как ни странно, слова капитана Барышникова оказались пророческими. Спустя всего час они сидели в гостиной жилицы с первого этажа, пили горячий чай с вишневым вареньем и слушали увлекательный рассказ, который представлял картину преступления с совершенно иной стороны.

Элеоноре Тулайкиной, эффектной женщине лет тридцати двух — тридцати пяти, беседа с оперативниками явно доставляла удовольствие. Только утром она вернулась с отдыха, поэтому-то оперативникам и не удалось побеседовать с ней раньше. Легкий вязаный пуловер кремового цвета выгодно оттенял приятный загар, полученный на крымском курорте, и хозяйка квартиры прекрасно это осознавала. Она усадила гостей по обе руки от себя, то и дело подливала чай из изящного фарфорового чайника и говорила без остановки.

С Натальей Рогозиной она приятельствовала еще до того, как та вышла замуж за «мужлана Темика», как выразилась Элеонора. О муже убитой она отзывалась с пренебрежением, и капитан Барышников полагал, что такое отношение сложилось у Элеоноры лишь потому, что Артем Рогозин зарабатывал на жизнь неэлитным трудом шахтера. Брак Рогозиной продлился четыре года, прежде чем благополучно распался, и в этом Элеонора тоже винила Артема.

— Ну как, посудите сами, можно жить с человеком, у которого словарный запас равняется тридцати фразам? — вопрошала она оперативников. — А эта несмываемая угольная пыль на его коже? Да в таком виде не то что в театр или ресторан, в приличный кафетерий не войдешь. Конечно, Наталья пыталась привить ему хорошие манеры, но если уж ты мужлан, то в какой костюм ни рядись, мужланом ты и останешься.

— Так вы утверждаете, что жили Рогозины не слишком дружно, верно? — вклинившись в небольшую паузу между излияниями Элеоноры, Барышников попытался перевести разговор в интересующее оперативников русло. — Они часто ругались?

— Часто? Что, по вашему мнению, значит часто? — Элеонора закатила глаза. — О! Это такой сложный вопрос. Для кого-то надутые раз в год губы любимой женщины — уже часто.

— Ну а для Артема Рогозина?

— Для Темика? Не знаю. Мне всегда казалось, что ссоры с Натальей доставляли ему удовольствие.

— Поясните, — попросил Барышников.

— По крайней мере, во время ссор Наталья обращала на него внимание. — Элеонора отвлеклась от разговора, чтобы в очередной раз наполнить чашки.

— Получается, все остальное время она с ним не общалась? — отодвигая чашку, спросил Барышников.

— Ну почему же? Она его обстирывала, кормила, содержала квартиру в идеальной чистоте. Разве этого мало? — Элеонора театрально вздохнула. — Не представляю, как у нее на все хватало времени! И, главное, ради чего? Вот мой Гошик никогда не заставляет меня опускаться до удовлетворения его низменных потребностей.

— Гошик — это ваш муж? — догадался Барышников.