На самом деле это оказалось не так уж и сложно.

Когда полчаса назад я заглянул к Молли, она сидела на крыльце собственного особняка и с тоской пинала носком сандалии камешек по брусчатке. Скучающая наследница представляла собой бочку пороха, которой только спичку поднеси.

И я поднёс.

«Помоги сегодня в ресторане, а вечером приготовлю лично для тебя что-нибудь, чего ты в жизни не пробовала».

«Правда?» — Молли встала так быстро, что камешек улетел через забор.

А Амелию я застал в саду поместья Флоренс, где она медитировала с закрытыми глазами и выражением бесконечного терпения на лице. Только стоило мне упомянуть открытие ресторана, как медитация прервалась, а её глаза раскрылись с азартом, который она тут же попыталась спрятать за своим любимым веером.

«Помнится я тебе обещала подарок в городе. И раз уж ты так настаиваешь, Ив… то пускай это и будет моим подарком тебе. Хотя я бы не отказалась после работы поесть чего-нибудь вкусненького».

В общем договорённость с обеими оказалась простой: один день работы двух практиканток шестого уровня Закалки, способных двигаться быстрее любого официанта, в обмен всего лишь на эксклюзивный ужин от шефа. А дальше, когда пойдут спокойные дни, для ресторана я найму обычных людей.

— Мастер Ив, — Густо понизил голос, опасливо косясь на девушек. — Вы понимаете, что если кто-нибудь из гостей узнает, что его обслуживает наследница семьи Шторм, он может… ну… умереть от шока?

— Значит, будем подавать еду вместе с сердечными каплями. Ладно, хватит болтовни. У нас мало времени.

Я подошёл к грифельной доске, которую Робин прибил к стене рядом с кухонным входом, взял кусок мела и начал писать.

— Меню дня. Четыре позиции, — я выводил буквы крупно, чтобы видели все. — Первое: бутерброды с фаршмаком из малосольной рыбы. Холодная закуска, которая пойдёт сразу, пока гости рассаживаются. Второе: «Золотое Рагу с Ледяной Рыбой». Это основное блюдо, горячее, и оно же наша визитная карточка. Третье: ягодный пирог на десерт. Четвёртое: травяной чай и эль.

Повернулся к команде. Лица были внимательные, и даже Рид повернул оба уха в мою сторону.

— Задача: приготовить двести пятьдесят порций за шесть часов, — я подчеркнул цифру на доске двойной чертой. — Это много, времени мало, поэтому каждый делает только свою работу и не отвлекается. Маркус.

— Тут, — он выпятил грудь.

— Возьми деньги. У охотников точно есть запасы эля в погребах, купи четыре бочонка. И быстро обратно.

— Понял! — он схватил, сунутые мной монеты и вылетел за дверь.

— Эмма, Молли, Амелия, вы втроём готовите зал и террасу. Столы протереть, скатерти расправить, свечи вставить в подсвечники, цветы расставить. Эмма главная, она знает, как должно выглядеть.

Сестрёнка просияла и спрыгнула со стула с таким энтузиазмом, что Рид еле успел убрать хвост из-под её ног.

Молли покосилась на девятилетнюю «начальницу» и хмыкнула, но спорить не стала. Амелия раскрыла веер, обмахнулась один раз и поднялась с кресла, принимая судьбу с достоинством мученицы.

— Неля, ты у нас мастер теста. Пироги на тебе.

Блондинка расправила плечи, и румянец на её щеках стал ярче.

— Сделаю, господин Ив!

— Мира и Сара, заготовка овощей. Чистка, нарезка. Вон там, — я указал на гору корнеплодов в углу, — ваш фронт работ.

Девушки переглянулись и молча двинулись к овощам.

— Густо, ты берёшь фаршмак. Знаешь, что это?

Мой главный помощник замялся на долю секунды — достаточно, чтобы я понял.

— Классическая холодная закуска, — продолжил я. — Филе малосольной рыбы пропускаем через мелкую нарезку, добавляем отварные яйца, мелко рубленный лук, масло, мякоть размоченного в молоке хлеба. Всё рубится и перемешивается до единой, мелкозернистой массы, выкладывается на ломти свежего хлеба и подаётся. Это первая линия, закуска, которая встретит гостей ещё до горячего. Справишься?

— Обижаете, мастер, — Густо приосанился и крутанул нож между пальцами с таким щегольством, что Неля ахнула. — Фаршмак будет готов к шести часам.

— Двести пятьдесят порций.

Усики дрогнули, но шеф кивнул.

— Двести пятьдесят порций.

— Отлично. Девушки, фартуки висят у двери, берите и приступайте. Вопросы есть?

Тишина.

— Тогда работаем.

Кухня зашевелилась, как улей, в который ткнули палкой. Неля метнулась к мешкам с мукой. Сара потянулась к корзинам с овощами, по пути ловко перехватив пучок укропа и понюхав его с видом знатока. Мира без лишних слов сграбастала ведро и отправилась за водой, а Густо уже разворачивал полотняные свёртки с малосольной рыбой, и под его ножом белые куски филе ложились на доску тонкими, ровными пластинами.

Полный порядок, а раз рабочий процесс запущен, теперь пришла и моя очередь взяться за нож.

Закатал рукава до локтей, потом полез в карман. Пальцы нащупали мягкую ткань, и я вытащил ленту, которую Молли подарила мне ещё до всей этой кутерьмы с Виктором. Серебристо-голубая и гладкая. Обвязал ей лоб, собирая волосы назад, чтобы не лезли в глаза.

Ну что, пора колдовать.

«Золотое Рагу с Ледяной Рыбой» — блюдо, которое я изобрёл ещё в прошлой жизни, когда один скандинавский ресторатор заказал мне «что-нибудь простое, но чтобы весь зал плакал от счастья». Простота это самая сложная вещь в кулинарии, потому что спрятаться не за чем. Либо ты чувствуешь продукт, либо нет.

Овощи легли на доску: тыква, морковь, репа, гора лука. Всё крупное, налитое соком. Я проверил каждый корнеплод, сжав в ладони — упругие, плотные. Годится.

Нож лёг в руку привычно. Первый надрез, и тыква раскололась на две половины с сочным хрустом, обнажив ярко-оранжевую мякоть с семечками, похожими на крошечные лодочки. Выскоблил середину, перевернул половинку плоской стороной вниз и начал резать.

Стал резать кубики. Ровные, одинаковые, чуть больше костяшки домино. Не мельче, иначе развалятся при томлении, и не крупнее, тогда они не пропитаются равномерно. Нож стучал мерно и ритмично, и этот звук вытеснял из головы всё лишнее: Виктора, клан, Око Предков. Осталась только доска, лезвие и оранжевая россыпь кубиков, растущая справа от ладони.

Морковь нарезал следом. Тут другой ритм, он короче, чаще, потому что корнеплод круглый и норовит укатиться. Придержал кончиками пальцев, согнув фаланги козырьком, и лезвие пошло вдоль костяшек: тук-тук-тук-тук. Репу порубил мельче, так как она плотнее тыквы и готовится дольше. Ей нужно помочь дойти одновременно с остальными.

Лук пополам, шелуха долой. Горизонтальные надрезы, вертикальные, поперечный рез, и половинка рассыпалась мелкой белой крошкой, от которой защипало в носу. Вот этот запах я ни с чем не спутаю. Свежий лук на доске, такой же горячий и слезоточивый, как первая любовь.

Угли в печи светились ровным оранжевым жаром. Я поднёс ладонь к решётке и начал считать.