— Почему вы не снесли его?! – взрываюсь я.

Гнев, кипящий под кожей, ослепляет. Но мое отвращение к этому месту даже близко не сравнится со страхом, проступающим холодным потом из моих пор, вызванным тем, что мы сделали всего час назад.

— Дядя Кроуфорд хранил здесь охотничье снаряжение, – объясняет Кольт, и его подрагивающая губа выдает то же отвращение, что чувствую я. Он плюет на землю, проклиная дядюшку, чья душа сейчас летит прямиком в ад.

— Твой отец конченный ублюдок, – рычу я в спину безмолвному Линкольну.

— Был, – поправляет Финн.

— Что?

— Был конченным ублюдком. Теперь он мертв, – повторяет он, поднимая окровавленные руки, словно ставя точку.

— Блядь. Ладно. Давайте просто сделаем то, ради чего пришли, и свалим отсюда.

Кольт исчезает за покосившейся стеной сарая и возвращается с ржавой бочкой. Финн бросает на землю сумку, чтобы помочь ему, а Линк заходит внутрь за чем-то еще.

Я не ступлю в эту хибару.

Ни ногой. Ни за что. К черту это.

— Всем раздеться, – командует Линкольн, появляясь с канистрой бензина в одной руке и бутылкой воды в другой. Его лицо по-прежнему бесстрастно.

— Забавно, но я так и знал, что к концу вечера окажусь совершенно голым. Вот только не думал, что это ты прикажешь мне раздеться, братишка, – выдает Кольт плоскую шутку, выхватывая воду у нашего мрачного друга, чтобы смыть кровь с рук.

Но никакие шутки не снимут каменную тяжесть с наших плеч – особенно с плеч Линкольна.

В зловещей тишине мы снимаем одежду и бросаем окровавленные вещи в бочку. Не уверен, от чего именно у меня ползут мурашки по коже – от ночного холода или от омерзительности всего этого. В любом случае, я хочу поскорее убраться отсюда.

Линк выливает бензин, пропитывая ткань едкой жидкостью. Его взгляд, пустой и механичный, останавливается на мне – он ждет зажигалку. Линкольн действует на автопилоте, и, учитывая обстоятельства, возможно, это к лучшему. Я чиркаю верной "Зиппо" и бросаю ее в бочку. Жаль расставаться с ней при таких обстоятельствах. Мы молча наблюдаем, как пламя пожирает нашу одежду, и холодный весенний воздух отступает перед жаром костра.

— Нам нужна легенда, – глухо объявляет Линкольн, не отрывая сурового взгляда от огня.

— Мои родители сейчас в Шарлоттсвилле. Можем сказать, что играли в баскетбол в Ричфилде – отсюда наша спортивная форма. В этот час там никого нет, все тусуются на Грик-Роу. Мы немного поиграли, а потом решили заняться... другим видом спорта у меня дома. Я даже вызову пару девушек для дополнительного алиби.

— Не сработает. В твоем доме куча камер наблюдения и круглосуточная охрана. Они могут заметить несостыковки, – отмечает Линк, разрушая мой план.

Как, черт возьми, он это делает?

Мир Линкольна только что рухнул, а он все еще способен рассуждать здраво, выискивая слабые места в нашем алиби.

Но он прав. Оно должно быть железным.

— Мы не можем пойти к Кольту или Финну, потому что их родители дома. Остается только ко мне.

Он прикусывает нижнюю губу и задумчиво морщил лоб.

— Ты сможешь стереть записи с камер?

— Да. И насчет охраны тоже не беспокойся. Я подкуплю их, чтобы те молчали насчет нашей "вечеринки". Когда начнется "жара", они будут вынуждены все рассказать. Все подумают, что мы всю ночь буянили у меня дома, за милю от твоего. Это хороший план, Линк. Просто доверься мне.

Он резко кивает. Я даже не смотрю на Финна и Кольта, чтобы узнать, если у них какие-либо