если банды, указанные ею, это и есть владельцы гербов – а кем же еще они могут быть в глазах Ордена и церкви?..

То есть, город на пороге внутренней войны и большой крови. На пороге – потому что он еще не горел с четырех концов, и стреляли в нем, я бы сказал, умеренно – по крайней мере, воздух над нами не гудел крупным калибром…

Враг внутренний – это не враг внешний, никто не станет требовать действовать всей толпой, чтобы замирить старых конкурентов. Ну а когда чужие войска подойдут к городу – выставлять окажется и поздно, и некого. Проблема…

А ведь где-то здесь должны быть и военные, и местные власти – или за три года, пока я спал, их выдавили из города настолько, что глобальными проблемами вынужден заниматься монашеский орден?..

Пока я размышлял, со стороны «непростой» двухэтажки подошли новые лица – даже целая группа почтенных дам, замершая чуть сбоку от Агнес и вслушивающаяся в слова проповеди с живым интересом.

– Ведь сказано: «Даров не принимай, ибо дары слепыми делают зрячих и превращают дело правых»! Сказано: «Нечестивый берет подарок из пазухи, чтобы извратить пути правосудия»! – Агнес сделала вид, что только сейчас заметила новых людей. – Коммодор Маурин! – Поклонилась сестра. – Прощения прошу за горячность.

О, а вот и наше высокое начальство – тут же присмотрелся я к коммодору, весьма выделяющейся из свиты властным взглядом и полуулыбкой, обращенной к Агнес. Что можно сказать: в возрасте, но живой блеск синих глаз ее сильно молодит. В отличие от иных в собственной свите, весьма подтянута, осанка прямая, рост – на голову выше остальных, что явно доставляет ее окружению некоторое неудобство. Вон – четверо монахинь возле нее в более темных, чем у остальных, робах все еще не определились, осуждают ли они поведение рядовой сестры или же горячо поддерживают – для этого они стояли на шаг позади коммодора и не могли видеть ее благосклонность, а нагло заглядывать в лицо коммодору опасались. Поэтому вся свита выглядела одинаково задумчивой.

Явно ведь, не каждый день скандалят перед дверьми – да еще при чужих: велосипедистов и их кэб еще никто никуда не отпускал. Правда, не сказать, что те тяготились заминкой – вроде, даже нравилось им, стояли-поддакивали.

– Нет причин для раскаяния, сестра. Сердце твое занято верой и правдой, и это хорошо, значит, нет там иному места. Ибо сказано в Евангелии от Марка: «Извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство, – все это зло извнутрь исходит и оскверняет человека».

Свита тут же закивала, горячо поддерживая.

– Благодарю, коммодор, – замерла сестра Агнес в смиренном поклоне.

– Расскажешь ли нам, кто пустил в свое сердце грех лихоимства?

– Коммодор Милена, – словно бы с заминкой и неохотой произнесла она.

Небольшая толпа слушателей охнула.

– Пройдем со мной сестра, расскажешь мне в подробностях, – посерьезнела Маурин, жестом показав следовать за ней, в сторону двухэтажных хором.

«Акт дискредитации коммодора Милены произведен успешно?» – Хмыкнул я. – «Хрена с два Агнес тут распиналась просто так…»

Собрался было идти за ними, но Марла придержала, головой кивнув в сторону восьмиэтажки.

– Бывшая гостиница, – шепнула она. – Нам туда.

Да и толпа расступилась, явно давая нам дорогу – вместо того, чтобы самим зайти, с интересом смотрели на нас. Так что пришлось семенить мелким шагом в ту сторону.

При себе у меня – только маленькая сумка с письмом и «подарками». Марла прихватила похожую торбу через плечо. Остальной багаж был доверен сестрам.

«Надеюсь, тут не воруют…» – Пронеслось в голове с изрядным скепсисом.

Хотя лично мне потерять было бы обидно только винтовку – но там тварь десятого уровня в комплекте, так что царствие небесное тем, кто решит украсть…

Оглянувшись еще раз на фасад – интересный рисунок кирпича – я шагнул внутрь.

На двоих нам от щедрот выделили номер с двухъярусной кроватью – тесный, с единственным окном, выходящим на внутреннюю территорию квартала.

Из плюсов – тут был душ, из минусов – вода не регулировалась никак, предлагалось привыкать к еле теплой слабой струе. Ну, хоть так…

Оглянулся вокруг талантом – хотя бы без соседей. Или те еще не вернулись обратно?..

– Небогато, – походил я по местной тесноте, отметив крепление под снятый кем-то телевизор.

– Сестра Агнес была столь пламенна в своей проповеди, что нам выдали самое скромное, что тут есть, – пояснила Марла, падая на нижний ярус постели.

– То есть, я сплю на полу, – хмыкнул чуть расстроенно.

После поездки хотелось минимального комфорта. Я аж обрадовался, когда услышал про отель…

– Не, ты на втором ярусе, – показала Марла глазами вверх. – Сестре Агнес выделят полулюкс.

– А как же проповедь?

– Ее выделила сама коммодор Маурин, – пожала блондинка плечами. – Если поселят вот в такой комнате – обидят коммодора.

– Так мы к ней и ехали…

– Мы обычные паломники из глубинки. – Закинув руки за голову, ответили мне. – Получили поощрение и в качестве награды попросили послушать пламенные речи главы Ордена в церкви святого Бонифация. Это тут, недалеко.

– Нас тут не подслушают?.. – Осторожно уточнил.

Людей рядом нет, но ей-то откуда знать?

– Во-первых, тут достаточно высоко для этого. Электроника не работает. Во-вторых, зачем подслушивать, если их шпион уже среди нас? – Иронично уставилась Марла на меня.

– Ты, все-таки, языком по осторожней работай…

– Я очень осторожно работаю языком! – Зажглись нездоровым энтузиазмом ее глаза. – Особенно с прошлого раза! Никаких зубов, доказать?

– Нет, я очень устал, – скороговоркой пробормотал я, скинув ботинки, ухватившись за верхние перила и шустро забравшись на верхний ярус.

Дерево подо мной подозрительно заскрипело.

– Марла… – Ухватившись за бортики, задумчиво произнес я.

– О, ты передумал?

– Нет… Тут вопрос есть…

– Сейчас поднимусь и спросишь.

– Стой! – Не успел я ее остановить.

Хотя с ее скоростью это вообще нереально.

– Спрашивай, – удобно устроилась Марла у меня под боком, закинув ногу на меня сверху и прижавшись щекой к левому плечу.

Днище кровати недовольно клацнуло крепежом и провалилось вниз, на первый ярус. Рейки первого яруса хрустнули от удара и переместили нас еще ниже. Благо, под спиной было два матраса.

– В общем, мне кажется, я немного располнел, – обеспокоенно уточнил я, глядя на дыру в кровати над головой.

– Хм… – Глубокомысленно отметила Марла, глядя туда же.

– Сколько там паспортная нагрузка на такие конструкции?.. – Задумчиво попытался я припомнить.

– А это точно не диверсия? Приехали две дуры из глубинки, а им решетки на кроватях подпилили… – По-прежнему лежала на мне Марла.

Падать-то дальше все равно