закрыты, на стенах стояла усиленная стража, факелы горели через каждые несколько шагов.

Я прислушался к разговорам вокруг.

— …вчера тоже не пустили…

— …с утра очередь занимать надо…

— …говорят, без проверки теперь никого не впускают…

— …да хоть три дня стой, всё равно могут развернуть…

Похоже, половина этих людей просто не успела въехать до заката, а теперь вынуждена ночевать под стенами. И не факт, что завтра всем повезёт.

Слишком строгий пропускной контроль.

Я вздохнул.

— Всё ясно. Сегодня в город не попадём.

Настя посмотрела на ворота и поморщилась.

— И что, тут ночевать?

— Все же ночуют, — ответил я. — Значит и мы переживём.

Мы нашли свободное место среди других путников, чуть в стороне от основной толпы. Поставили палатки, привязали лошадей, развели небольшой костёр. Делали всё быстро, без лишнего шума — вокруг и так все были напряжённые.

Пётр почти сразу завалился спать.

Настя ещё немного посидела у огня, потом тоже ушла в палатку.

Я остался сторожить.

Спать не хотелось. Да и после последних дней лучше было самому посидеть, чем надеяться, что всё будет спокойно.

Попугай устроился рядом, на седле, и некоторое время молчал.

Я посмотрел на него и сказал:

— Скажи, пернатый… какая у тебя цель?

Он повернул голову.

— Ты о чём?

— Ну ты же не просто так за мной летаешь?

Он чуть нахохлился.

— Я уже говорил. Хочу увидеть, как ты погибнешь.

Я хмыкнул.

— Это я уже слышал. И не особо верю.

Он пожал крыльями.

— Твоё право. Но других вариантов я назвать не могу.

Я некоторое время молчал, потом сказал:

— Понятно. Значит и у тебя есть свои ограничения.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Они родимые. Единственное, что я могу сказать — вредить тебе я не могу. Да и не собираюсь.

— Это радует, — сказал я.

Попугай наклонил голову.

— Ты слишком быстро растёшь. И это может стать проблемой. Со стороны твоих же соратников.

Я усмехнулся.

— Я это понимаю. Но не отказываться же от роста ради безопасности.

Он кивнул.

— Тут ты прав. Безопаснее стать сильнее, чем надеяться, что тебя не тронут, будучи слабым.

Я посмотрел на огонь.

— Вот и я так думаю. Да и близких людей становится всё больше. Защищать их тоже нужно.

Попугай тихо сказал:

— Близкие — это слабое место.

Я пожал плечами.

— Возможно. Поэтому нужно стать настолько сильным, чтобы враги боялись даже искать твоё слабое место.

Он некоторое время молчал, потом сказал:

— У тебя есть такой шанс. Если не сдохнешь в ближайшее время.

Я усмехнулся.

— Оптимист ты.

Он ничего не ответил.

Вокруг трещали костры, переговаривались люди, где-то ржали лошади.

Сотни путников ночевали под стенами столицы, и по разговорам было понятно — впереди у всех проблемы.

Я подбросил в огонь ветку и подумал, что разломы закончились…

Но спокойная жизнь, похоже, даже не начиналась.

***

Утром ворота открылись с первыми лучами солнца, и вся толпа, ночевавшая под стенами, сразу пришла в движение. Перед входом быстро выстроилась длинная очередь, которая тянулась через всё поле с кострами. Мы оказались примерно в середине, и по тому, как медленно двигались первые ряды, стало понятно — ждать придётся долго.

Пропускали по одному, тщательно проверяя каждого. Стража работала без спешки, рядом стояли маги, и видно было, что сегодня внутрь просто так никого не пустят.

Я некоторое время наблюдал за этим, потом прикинул расстояние до ворот, посмотрел на реку, блестевшую за городскими стенами, и вздохнул.

Объехать было бы проще… если бы не эта чёртова переправа.

Мост находился далеко, а ниже по течению река была слишком широкая и быстрая. Пришлось стоять вместе со всеми.

Народ вокруг скучал как мог. Кто-то разговаривал, кто-то ругался, кто-то пытался спать прямо на телегах. Постепенно разговоры начали сводиться к одной теме — к Польше.

— Войны пока нет, — говорил какой-то купец, — но будет. Помяните моё слово.

— Да какая война, — отвечал ему другой. — Пугают просто.

— Пугают? — фыркнул третий. — А армии на границе сами выросли? И наёмники сами понаехали?

Кто-то добавил, что в столице уже неделю как усилили гарнизон, а на границе якобы строят новые укрепления. Другой сказал, что поляки делают то же самое. В итоге все сошлись на том, что войны вроде бы нет… но все к ней готовятся.

Чуть в стороне несколько человек играли в кости. Сначала я не обратил внимания, но потом заметил, что вокруг них собралась целая толпа, и ставки там явно были не по медяку.

— Ещё раз! — орал один из игроков. — Последний раз!

Кости покатились по плащу, лежавшему на земле.

Толпа загудела.

Через минуту тот же мужик сидел бледный, как полотно, и тупо смотрел перед собой.

— Всё… — пробормотал он. — Всё проиграл…

Кто-то рядом хмыкнул.

— Полгода караван водил… и всё за час спустил.

Мужик посмотрел на ворота, до которых оставалось всего пару сотен шагов.

— У меня дом… там… — тихо сказал он. — За воротами…

— Ну так иди домой, — сказал кто-то.

Он покачал головой.

— С чем?

В этот момент из других ворот выпустили небольшой отряд, и снова всё затихло. Выпускали людей редко, гораздо реже, чем впускали.

Проигравший посидел ещё немного, потом резко встал и пошёл к одному из караванщиков, который собирался в обратную дорогу. Поговорили пару минут, пожали руки.

— Нанялся, — сказал кто-то рядом. — Опять на полгода.

— Да он так уже года три мотается, — добавил другой. — Его дома давно похоронили, небось.

Очередь медленно двигалась, и наконец мы подошли к воротам.

Стража осматривала всех очень внимательно. Проверяли оружие, сумки, спрашивали, откуда и куда. Когда очередь дошла до нас, один из стражников сразу уставился на посох Петра.

— Это что за штука?

Пётр спокойно ответил:

— Семейный артефакт.

— Покажи.

Он протянул посох. Стражник покрутил его в руках, потом позвал мага. Тот подошёл, посмотрел, провёл рукой по древку, что-то пробормотал и кивнул.

— Можно.

Потом проверили мои вещи.

В подсумке лежали ядра, несколько десятков, но к ним почти не придрались.

— С разломов? — спросил стражник.

— С них, — ответил я.

Он пожал плечами и вернул мешок.

Артефакт иллюзий вообще никого не заинтересовал. Один из проверяющих посмотрел на него, скривился и сказал: